Стеклянная любовь. Книга первая

– Вставайте скорее, майор! – нежным грудным голосом произнесла блондинка на чистейшем русском языке и протянула Черкасову руку. – Нам нужно спасаться от Глаза Великого Царя Кингу— иначе он деанимирует нас! Меня зовут – Яна, бежим…

…Они бежали по узким запутанным улочкам древнего Вавилона (но, вполне вероятно, что это мог оказаться и не Вавилон, а – какой-то другой город, гораздо более древний, чем Вавилон), залитым светом огромной оранжевой луны, преследуемые упорным взглядом налитого человеческой кровью нечеловеческого глаза, свободно парившего в волнах жесткого гамма-излучения при температуре – минус двести семьдесят три градуса по шкале Цельсия на высоте нескольких сот километров над поверхностью Земли.

Мимо мелькали, пышно цветущие белым и розовым цветом, абрикосовые и персиковые деревья, огни очагов уличных торговцев кебабом и свежезажаренной рыбой, призывно мерцающие разноцветные огоньки перед гостеприимно распахнутыми дверями многочисленных харчевен и домов терпимости.

Черкасову вновь упорно начало казаться, что это, все-таки, был ночной Вавилон – город с полумиллионным населением, умещавшийся на территории всего лишь десяти квадратных километров. Скорее всего, такая уверенность майора объяснялась тем, что он не знал никаких других крупных городов Древнего Востока, кроме легендарного Вавилона.

– Нам срочно необходимо где-то спрятаться! – тревожно воскликнула, по-видимому, совсем не стеснявшаяся своей прекрасной наготы, а, напротив, гордившаяся и, даже, щеголявшая ею, роскошная блондинка Яна и втолкнула падавшего от усталости майора в ярко освещенный квадрат широко распахнутой двери, кстати, подвернувшейся корчмы.

Перед тем, как переступить порог корчмы, Черкасов бросил еще один затравленный взгляд на ночное небо, моля Бога, чтобы кроме луны там уже больше бы ничего не отсвечивало.

И, видимо, Бог (в данном конкретном случае – Верховный Бог Мардук) услышал молитвы майора – набухшие кровью многочисленные прожилки внутри глаза все разом лопнули, залив огонь прожектора-зрачка, неугасимо полыхавшего холодным злобным любопытством и в следующую секунду, погасший глаз взорвался султанами ослепительного семицветного пламени.

Образовавшееся на его месте радужное облако неудержимо принялось расти в размерах, интенсивностью своего сияния начав затмевать даже свет луны.