Собачьи похороны

Утренним рейсом из Санкт-Петербурга прилетел Серега Лузгин (еще один наш общий старый университетский друг), у себя на работе он специально взял отпуск на пять дней, чтобы проводить в последний путь Валтасара…

Значит он совсем «рехнулся» там у себя в своем Санкт-Петербурге! – вновь не сдержался я и грубо прервал торжественно-минорный речитатив Виктора невольным восклицанием. – Он, наверное, до сих пор так и не женился!

С чего ты взял?! – как-то отрешенно переспросил Виктор, вероятно искренне расстроенный моей, с его точки зрения, очень кощунственной, словесной вспышкой.

Был-бы женат, жена его не отпустила бы за «тридевять земель» на похороны какой-то собаки!..

Не смей так говорить!!! – страшно закричал на том конце провода не на шутку разъярившийся Виктор.

Крик его, как мне показалось, услышала даже Элька – она как-то странно вздрогнула и в глазах ее, клянусь, мелькнул самый настоящий страх!

Короче, несколько смягчившись, продолжил Виктор, Я предполагал характер твоей реакции на нашу с Павлом просьбу, и я предупреждал Павла, что ты конченый циник, и будешь открыто глумиться над смертью пурккуэрца Валтасара Экскью! Но, с другой стороны, насколько я помню, в определенных ситуациях ты способен был проявлять тактичность.

Дружба все-таки свята…, голос Виктора внезапно зазвучал мягко и проникновенно: Поэтому постарайся приехать на похороны и, хотя бы внешне, максимально изобразить неподдельную скорбь на лице и – в некоторой скованности жестов, какую проявляют все нормальные люди на похоронах. У Паши же с Ликой ведь никого кроме этого пса не было, да, наверное, уже и не будет больше никогда!.. Так ты приедешь?! – почти умоляюще спросил мой эксцентричный старый друг в заключении своего импульсивного страстного монолога.

Им нужно было в свое время заводить детей, тогда бы они сейчас не носились с этой своей собакой, как с «писаной торбой»! – желчно заметил я.

Так ты приедешь или нет?! – с видимым трудом сдерживая бешенство, повторил свой вопрос Виктор.

Когда состоится это… мероприятие?

Вынос тела – в час дня.

То есть через полтора часа, я задумчиво посмотрел на циферблат маятника – мысли мои вдруг совершили неожиданный и интересный поворот. – Скажи мне, Виктор: там будет что-то наподобие поминального обеда?

Будет, будет! торопливо ответил Виктор и спросил с надеждой: Так ты едешь?!

Этот «балаган» будет проводиться у Паши на квартире?

Да! – подавляя вновь закипевшую в нем праведную ярость, лаконично ответил Виктор.