Отражение мертвой любви

Я ничего другого не придумал, кроме как просто кивнуть головой. В этой одежде, он мне совсем не напоминал того человека, в строгом костюме, что я спас на днях. Он смотрелся, как подросток, в чьем взгляде пылает огонь жизни. Лишь мелкая паутинка морщин вокруг глаз намекала, что ему уже за тридцать.

– А как второй парень? – с улыбкой спросил Бьерн.

– Второй парень?

– Ага. Ты ему тоже навалял, как следует?

Все что я смог, это стыдливо отвести взгляд. Видимо по моему выражению он все понял. Встав с кровати, Бьерн вынул из пакета красное яблоко, подбросил в руке, после чего впился в него своими белыми зубами.

Даже то, как он двигался, вызывало во мне некое восхищение. Учитывая, что мою жизнь окружают люди, больше похожие на серых марионеток, приятно увидеть что-то резонирующее на фоне. Отплясав ботинками нечто напоминающее «Степ», он повернулся, и посмотрел так, что мне стало не по себе.

– Вставай! – скомандовал Бьерн.

– Зачем?

– Дружище, да ты посмотри какой тут холод, – он попытался выдохнуть и увидеть пар изо рта, но после, с улыбкой сказал: – Они вылечат тебе лицо, но затем, ты сляжешь с пневмонией.

И все… прощай Кирилл Владимирович.

Шмыгнув носом, я понял, что мне было радостно услышать свое имя. Дейл Карнеги[5 - Дейл Бре?кенридж Карнеги (англ. Dale Breckenridge Carnegie, до 1922 года – Carnagey; 24 ноября 1888 – 1 ноября 1955) – американский педагог, лектор, писатель, оратор-мотиватор.] писал, что самый приятный звук для человека – это его собственное имя.

Я, как и все, попался на эту удочку.

– Вставай, Кирилл, – дублировал Бьерн. – Мы уезжаем отсюда.

Не спрашивая моего разрешения, он открыл тумбочку и, вытянув сумку с верхней полки, начал складывать в нее все мои немногочисленные вещи. Немного опешив, я даже не знал, что сказать в такой ситуации.

– Друг, – он протянул мне руку, и я заметил аккуратное золотое кольцо на его мизинце. – Ты спас мне жизнь. И обещаю тебе, я спасу твою!

Приняв его помощь, я встал с кровати, чувствуя боль в носу.

Не понимая, зачем иду у него на поводу, я ощутил серьезность и силу в его рукопожатии. Хоть всех парней и учат отцы, что нужно крепко жать руку и всегда смотреть в глаза, но на деле, это случается очень редко. Все с кем мне приходилось здороваться изо дня в день, пожимали мою кисть так слабо и безвольно, что я не понимал, зачем они вообще это делают.

Надев ботинки, я пошел к входной двери, а Бьерн накинул куртку мне на плечи.