В краю несметного блаженства

Субботней Уборкой называлось еженедельное пятичасовое мероприятие по очистке белыми роботами разных типов засорившихся улиц города. Сначала по всему городу разъезжались роботы-пылесосы с очень широкими трубками, всасывающими в себя пыль, грязь и прочие остатки. Затем городское пространство начинали бороздить роботы-мойщики с двумя большими крутящимися щётками, которые были покрыты специальным чистящим гелем. Когда дороги были орошены густой сверкающей субстанцией, в дело вступали роботы-поливальщики и избавлялись от геля мощными струями воды, стекавшей затем в канализацию.

Завершали Уборку роботы-увлажнители, избавлявшиеся от неприятного запаха геля и в целом пропитывавшие воздух приятной влагой. Субботняя Уборка осуществлялась с пяти до десяти часов утра, во время её проведения никому, за исключением наблюдателей вроде Донована, а также важных сотрудников общественных служб, не разрешалось покидать своих домов.

После ответа друга Вех рассмеялся нарочито громко, а когда успокоился, протёр наполненные слезами смеха глаза и выдохнул весь накопившийся в лёгких воздух.

– И ради этого, – писклявил он, – ты по государственной программе провёл три года на военной базе? Чтобы следить, тщательно ли работают роботы по субботам? Ха-ха, Дон, ты меня до коликов в животе рассмешил! А я-то думал, что ты, как минимум, в Надзор пошёл! Отчего не пошёл? Уверен, дорога туда тебе была открыта, но ты просто не додумался!

– На кой хрен, – воспротивился, покраснев, Донован, – на кой хрен сдался мне этот Надзор? Вех, ты вообще не разбираешься в моей жизненной ситуации и городишь то, что взбредёт в твою тупую башку! Не помнишь, что я говорил тебе по окончании Центра Социальной Адаптации?

– Нет, но у тебя были проблемы с семьёй.

– Да, и ещё какие! Меня вышвырнули под зад собственные родители!

– Здесь нечему удивляться.

Ты оказался виноват, как только затеял то подлое злодеяние. Какие родители захотят держать у себя преступника? Если ты смеешь распускать руки на взрослых людей, то будь добр ответить по всей ответственности, в том числе за своё настоящее и за будущее.

– Я виноват и не капельки не сожалею о произошедшем, – величественно признался Донован, и длинная чёлка его рыжих волос поднялась от сильного порыва ветра.