Стеклянная любовь. Книга вторая

Характерным движением поправив дужку очков на переносице он строго спросил:

– Вы слышали, Зоя?!

– Что, Павел Назарович?!

– Кто-то сейчас кричал в коридоре и, что самое плохое, продолжает кричать с неослабевающей силой – какой-нибудь, опившийся «жигулевского» пива, вахлак-пятикурсник?!

– Да, Павел Назарович – слышала! Очень хорошо слышала, да и сейчас слышу – я еще так напугалась! Наверное, действительно, это какой-то пьяный пятикурсник! Многие из них в последнее время совсем обнаглели, совсем распоясались!…

– Сейчас, я вас спрашиваю, Зоя: кто продолжает кричать в коридоре?! Вы слышите, Зоя?!

– Мне кажется, Павел Назарович, что это – робко пролепетала секретарша – Это – эхо… «Застрявшее» эхо…

Гуйманн молчал примерно с пол-минуты, внимательно разглядывая маленькую секретаршу, словно бы впервые ее только что увидел и спросил по истечении молчаливой, хорошо выдержанной, паузы:

– Вы издеваетесь надо мной, Зоя?!

– Нет, я – совершенно серьезно, Павел Назарович! – в голосе Зои прозвучали чуть-чуть обиженные нотки.

– Потрудитесь выражаться яснее! Какой третий раз и – какие сигналы?!

– Третий раз за две недели в коридорах нашего факультета «застревает» эхо! – терпеливо объяснила Зоя. – Я полагала почему-то, что вас должны были об этом известить в первую очередь. Все об этом давно уже знают – бывший заведующий бывшей «Кафедрой неординарной философии» Владимир Николаевич Бобров, кажется, даже, до того, как попал в больницу, и эту его «неординарную» кафедру еще не расформировали, решил начать писать монографию на эту тему и, по слухам, что-то уже успел написать!

Гуйманн нахмурил лоб, якобы что-то припоминая и, будто бы довольно быстро припомнил (хотя, на самом деле, он никогда ничего не забывал, а особенно – действия людей, события или явления, чьи отдаленные последствия могли представлять потенциальную опасность лично для него, для Гуйманна):

– Бобров, он же правда, э-э-э… начал осуществлять шесть месяцев назад какой-то совместный проект совместно с этим, с пропавшим сумасшедшим… с Морозовым,… с филологом.

– «Разум без границ»! – с готовностью подсказала секретарша.

– Вот-вот! – с горькой иронией проговорил декан философского факультета, талантливо скрывая свою полную осведомленность в данном, очень щекотливом лично для него самого, вопросе.