Стеклянная любовь. Книга вторая

 – К ней до тебя подваливало человек шесть и всех она махом «отшивала»!

– Слушай, а ты не видел, как и с кем она сюда пришла?!

Бармен неопределенно пожал плечами и, задумчиво наморщив лоб, проговорил:

– Как она сюда пришла, я, по-моему, не засек. Но сидит, сколько я за ней не наблюдал, вроде бы все время одна, кроме этих вот съемщиков-перехватчиков… И… был еще один – не-то кореец, не-то китаец, не-то киргиз, короче какой-то южный или юго-восточный азиат, в кожу весь затянут, деловой такой – «из себя весь».

Вот его как будто бы эта крошка знает – присел он к ней за столик, о чем-то поговорили они с минутку там другую, он резко встал и ушел, и больше не подходил.

– Думаешь – «кент» ее?!

– Думаю, что – нет. Он больше похож на телохранителя, в общем – не «кент». Тебя же она не «отшила»! У тебя с нею как, вообще, дела-то раскручиваются? Красивая девочка – да?!

– Шурка – налей лучше еще сто пятьдесят! Что-то мне как-то не по себе! – и он подал ему до сих пор не разменянную «двадцатку».

– Оставь для девочки! – подвинул Шурка «двадцатку» обратно. – Я тебя, по- прежнему, угощаю!

Слава залпом выпил холодную водку, в два прикуса заел выпитую порцию все тем же сырно-колбасным бутербродом.

Лишь только водка разошлась по капиллярам, венам и артериям, на смену неоновому освещению опять пришла красно-синяя интимная полумгла цветомузыки и Слава спросил не так уж и тихо, обращаясь скорее к самому себе, чем к Шурке:

– Никак не могу понять только одного – кого она мне так сильно напоминает?!

– Игрушку – неужели до сих пор непонятно, Славик?! – раздался за спиной Богатурова молодой прокуренный женский голос.

 – Банальную стеклянную елочную игрушку в натуральную величину!

Богатуров удивленно обернулся и различил совсем рядом с собой чье-то вульгарно размалеванное, ужасно несчастное, женское лицо. Впрочем, довольно быстро он вспомнил, что несчастное полупьяное лицо принадлежало третьекурснице философского факультета, Саре Вундербух – чересчур умной даже для философского факультета, но, к сожалению, морально почти полностью разложившейся, девушке из известной в городе, «творческо-интеллегентной» семьи.

– О-о-х-х! – испуганно воскликнул опьяневший Слава. – Ты?!?!?! Ты подслушивала что-ли?! – специфический страх уступил место настоящей тяжелой злости и раздражению.