Быть войне! Русы против гуннов

– А почто они так? Чего не поделили? – удивленно вскинул брови белобрысый со шрамом.

– Да кто его знает? – пожал плечами ветеран. – Может, и не поделили. Там, слышал, края богатств и несметных сокровищ. Вот и, поди, дележка идет…

Йошт с трудом различает слова, лица перед глазами смазываются, мир вокруг в грязных разводах, дышать с каждым шагом становится труднее. Тяжелым камнем навалилось забытье. В надвигающейся черноте вспыхивают разноцветные огоньки, в голове звенят странные голоса. Слабость наваливается все сильнее, приятное оцепенение растекается по рукам и ногам, наливает свинцом.

Внезапно в голову огромным молотом бьет многоголосье!

Йошта словно за шиворот вырывают из приятной прохлады. Внизу живота мерзко подсасывает и скребет. По лицу пробежала страдальческая гримаса. Венед с усилием заставляет веки подняться…

Вокруг радостно галдят, одобрительно кивают, некоторые смеются. Йошта пихнули в бок, он лишь промычал недовольно – сил ответить нет.

– Глянь, а вот и он, Треполье! – радостно воскликнул долговязый.

 – В прошлый раз этим же путем шли!

– Иди ты… – рядом раздался удивленный голос. – И вправду он…

– Я думал, только к вечеру дотопаем.

– Я б до вечера не дожил бы… И щас кости еле волочу, вот-вот рухну…

Йошт продирается сквозь пелену перед глазами. Мириады светящихся мушек бешеным роем снуют перед проступающей долиной. Через мгновение они уступают место разбросанным на нескольких холмах соломенным крышам, виднеются деревянные поверхи с причудливыми резными коньками.

В центре большой холм, вокруг плотное кольцо деревьев, дорога змеей стелется вверх, упирается в высокие деревянные, оббитые листовым железом, ворота. На створках горят выпуклые солнца из желтого металла, точь-в-точь как на кольчужных рубашках дружинников. Сразу за вратами стремятся вверх двускатные крыши теремов, на макушках – цветастые хоругви лениво теребит ветерок. От града веет прохладой – сразу за городским холмом широкой дугой изгибается Днепр.

– Тре-поль-е… – медленно проговаривает смуглолицый воин.

 – А чего назвали-то так?

– Не знаю. Наверное, большой, как три пахоты, – пожимает плечами долговязый. – Или вокруг него три поля, или…

– Дурень, этот град поделен на три области – сиречь поля, – перебил седобородый ветеран. – В каждом разные жители: торговцы, князь с дружиной, мастеровые.

– Это как наши слободки, что ль?

– Вроде того…

Восточная часть Треполья бежит вниз по склону, теряется в плотном лесу.