Куликово поле

Он не стал предавать своего господина сейчас, а значит, не предаст Мамая, перейдя на его сторону. Все формальности должны быть соблюдены! Это хорошо. Удара в спину не будет. А вольному – воля! Такие люди нужны Мамаю.

– Мне понравился твой ответ, юноша! Я позволяю тебе вернуться к Дмитрию. Сдашь свои земли, и переходи ко мне на службу. Но поедешь ты не один, а вместе с моим послом, который отвезёт твоему господину наш ответ.

Мамай хлопнул в ладоши.

– Эй, писарь, Урай, ты где?

Неизвестно откуда появился маленький сгорбленный человечек.

– Я здесь, о повелитель, готов слушать и служить!

Как по волшебству появилась доска, на которую тут же положили лист пергамента и чернильницу.

– Пиши! От царя Большой Орды, властелина многих орд и их государя, хана Мухаммед-Буляка и беклярбека Мамая. Наша десница простёрлась над многими государствами и повелевает ими. Пишем мы Дмитрию, сыну Ивана, князю Владимирскому и Московскому. Ты знаешь, что обладаешь нашими улусами, ибо тыл утверждён нами для управления оных для поддержания спокойствия и порядка, преклонения и подчинения, с коих обязан ты собирать для нас положенную дань.

Ты дань собираешь, и всю себе оставляешь. А царству нашему не идёшь на поклон. Так будет же тебе известно, что мы недовольны тобою и действиями твоими. И потому наша десница хочет тебя покарать! Но ты ещё молод, а потому, слушаешь глупцов, чьи пустые и льстивые речи внесли смуту в твой разум.

Мамай медленно, не спеша, взял в руки ягоду винограда. Обтёр её, положил в рот, и медленно прожевал, выплюнув косточки.

Его гордый и грозный вид смягчился. О да, Захарий, безусловно, перескажет весь разговор Дмитрию, ничего не забудет. И о Тохтамыше тоже. И о дальнейшей судьбе Дмитрия при Тохтамыше. Он улыбнулся и дал знак писарю продолжать писать послание.

– Но мы великодушны. И в своём великодушии мы прощаем тебя и все твои прежние прегрешения, обиды и неправды против нас! Будь мудрым и приди к нам на поклон. Тогда мы смилуемся над тобой, простим тебя и пошлём тебя снова на твоё место княжить.

Но если ты этого не сделаешь, то скоро все земли твои мы предадим огню и заберём себе, а тебя самого жестоко покараем!

Закончив писать, и проверив написанное, Мамай приложил свою печать к документу. Мухамед-Буляк также приложил свою печать. То же сделали и другие доверенные лица – свидетели. На этом приём был окончен.

Мамай решил отпустить Захария к московскому князю со своим послом, дав тому своё послание Дмитрию.