Алевтина

– Самочувствие тоже в норме, обычный, вполне здоровый ребенок.

Врач поднял глаза.

– Но я повторюсь: ей нужно к психотерапевту.

– Я считаю такое состояние естественно для нее, ведь девочка вчера потеряла мать, – спорил другой человек.

– Дело не только в этом. Она всю ночь кричала, то своим, то чужим голосом. Поверьте мне. Это жутко. Спросите у дежурной медсестры, она всю ночь находилась со мной в больнице и все слышала.

– Что вы хотите сказать, говоря, она кричала чужим голосом?

– Поговорите с медсестрой, я всю ночь не спал, и по-хорошему я не должен вам это все рассказывать, – сказал врач и замолчал, но через мгновение добавил: – врачебная тайна.

Я буду ждать ее опекунов, если они появятся. А пока, попрошу меня простить, мне нужно отдыхать.

Глаза поднялись на часы, как на автомате, стрелки остановились на сорока пяти минутах десятого.

Дверь в кабинет закрылась. Пережить смерть матери в таком возрасте и видеть, постепенно тускнеющие родные глаза, пожалуй, что может быть страшнее.

Медсестра ни стала ничего комментировать, так же ссылаясь на тайность этой ночи.

Врач, принявший девочку, тяжело вздохнул, и голова опустилась в мягкие, вспотевшие ладони, которыми он усердно массировал виски.

Петли на двери скрипнули. В пространстве между косяками показалось молодое личико с волосами, стянутыми хвостиком сзади.

– Я дам вам два дня отгула, вы можете идти домой, сегодня постараюсь отдежурить один, – не поднимая глаз, промолвил врач. Он знал, что зашла медсестра, стерпевшая кошмары ночи, стерпевшая страдания ребенка.

Он мужчина, ему придется стерпеть еще одну ночь, притом совершенно одному.

****

– Что это значит? Какой отец? Да мне наплевать какие документы он показывал, – кричал офицер, – вы понимаете, что вы натворили?

Врач стоял, опустив голову. Он уже понимал, что его и сотрудника, который привел девчонку, сделали крайними в этой сложной ситуации. Но врач не мог не отпустить девочку, очень влиятельные люди к нему сегодня заходили.

Обещали не трогать его семью. Пообещали спокойную жизнь за его молчание. Но самым главным стало:

– Я ее боюсь.

– Вы испугались шестилетнюю девочку?

Выражение врача заставило развернуться сотрудника. Он стоял, опустив смиренно голову, словно ребенок и его ругают за совершенную им пакость.

– Простите, по-другому никак нельзя.

Офицер толкнул ногой со всего маху табурет, мирно стоявший перед ним. Тот нарушил тишину, звонко треснувшись о бетонный пол.