Алевтина

****

Всего через два с половиной месяца после звонка полуподвальное помещение местного института психологии превратилось в современную лабораторию по разработке лекарства от онкологии, в частности от онкологии мозга. Современные МРТ аппараты, пробирки на столах, и клетки с пищащими белыми крысами. Их просто кишело. Идеально белые помещения освещали современные люминесцентные лампы. Любое желание фармацевта – онколога исполнялось после звонка. Ему подвозили любую вещь. Редкий препарат, новейшее оборудование.

«Если ты сделаешь это, ты будешь самым богатым врачом на планете, я тебе гарантирую…», – обещал ему голос в трубке, принимая очередной заказ.

Наконец-то появился лучик надежды. Семья скоро признает своего героя. Мысли у него забиты только семьей. Дочка Машенька и жена Оленька. Только ради них он пошел на безумный риск, связавшись с этими людьми от отчаяния. Кем был его спонсор и на что он способен, молодого специалиста интересовало в последнюю очередь.

От него стали звучать обещания каждый день за ужином и обедом.

Изо дня в день крысы терпели его уколы. Писк становился для него все невыносимее, а результата ноль. Постоянный писк, сводящий с ума. Каждый день начинался с перелистывания отцовских рукописей в поисках заветной ошибки, которая не позволяла ему создать лекарство. Над этим лекарством великие умы пыхтят уже десятки лет, с момента первого заболевания.

«Неужели я какой-то провинциальный фармацевт, смогу взять и создать это чудо снадобье», – сомневался в себе Михаил. Но что-то опять и опять заставляло его перелистывать страницы, а после вкалывать жидкость бедному животному в надежде на лучшее. Этим двигателем стала его дочь и жена.

Оставаясь к концу дня наедине с грызунами, он начинал с ними общение. Иногда мог встать на колени перед клеткой и разрыдаться, как девчонка отличница, получившая двойку.

Старая зависимость, словно язва, требующая немедленно почесать ее, заканчивалась кровотечением. В два часа ночи гремела входная дверь в квартире семьи Стрельцовых, потом посуда. А после, оставив грязную, не до конца опустевшую тарелку на столе, ложился рядом с женой. Все чаще можно было услышать тихий женский плач на кухне. И шум воды отраженный от сальной тарелки.