Надежда

Быть может, что я и понимал Константина…

– Да… Тебе пожалуй надо было выбирать какую-то другую профессию.

– Да, – кивнул мой попутчик, – надо было. Но… я оказался слишком слаб. Когда окончил университет – сколько мне тогда было? Двадцать два? Я собирался продолжать боксировать, хотел работать тренером… Господи, да я даже книжки читал по теории бокса! Это было интересно, увлекательно. Я почти стал мастером спорта… Тогда-то на меня все и навалились – отец, мать, девушка моя… Ведь кто такой тренер по боксу? Какая у него зарплата? В чем престиж этой профессии? Другой дело – финансовый аналитик, кандидат наук… Вот оно – занятие достойное настоящего мужчины! А бокс это так… Детские шалости.

– А жена твоя, если не секрет, что думает по этому поводу?

– Да ничё. Она тоже… как бы получше сказать… этакая «акула бизнеса» – разве что зарабатывает всё же чуть меньше. Она другая, она не понимает меня – да никогда и не понимала, если честно. Мы и познакомились-то как раз в аспирантуре…

Я едва заметно улыбнулся:

– Говорят, Ван Гог умер в бедности и нищете – одинокий и абсолютно не признанный.

Зато потом… перед его вкладом в общую копилку человечества померкнет любой современный финансовый аналитик с целой кучей дипломов и научных степеней…

– Именно! – подхватил Костя, – и кем его считали при жизни? Просто очередным человеческим отсосом. А в конечном итоге… Но дело даже не в этом. Реально, он мог не написать вообще ничего – или оказаться пустой бездарностью.

Дело в том, что человек прожил жизнь, занимаясь любимым делом, тем, что нравится ему самому – а не оглядываясь на престиж, как его видит кучка каких-то ублюдков. Ему было чисто на всех похер… Знаешь, что убивает интересы современных людей?

– Что?

– Наша работа. Я спрашивал у дохерища знакомых: какое у тебя хобби, чем ты всерьез увлекаешься? И лишь несколько назвали чё-то действительно глубокое. Большинство же не смогли ответить ничего. Только гулянки да просмотр различного типа кинца.

Это при том, что свою работу они тоже, в большинстве, не особо-то любят. Целое поколение не интересующихся ничем, кроме собственного благосостояния, людей. Чем оно вообще отличается от стада?

– Ну, знаешь, тут моя девушка с тобой бы поспорила, – я усмехнулся, – а в спорах, сам не понимаю как, но она оказывается вечно права. Не сразу, так спустя время уж точно…

…Мы говорили ещё долго, до самой Москвы.