Оксюморон

Да-да-да вот наконец-то то, к чему меня на протяжении всей моей матримониальной жизни подталкивали все мои дружки–собутыльники, я нарочно, дорогой читатель, избегаю слова “друг” в применении к данному случаю, ибо это слово понадобится мне в моём повествовании в дальнейшем в своём истинном и чистом смысле, да и чего греха таить о чём я сам не раз мечтал наконец сбылось. Конечно, нельзя сказать, что это произошло внезапно, совсем нет, как и полагается любой истории, у моей имелось своё начало и развитие, и этому моменту предшествовало несколько лет, которые в общем то тоже нельзя назвать искрящимися от счастья, но всё же.

И случилось.

Здесь я позволю себе отвлечься от основной линии своего повествования и поведать тебе читатель историю нашей любви.

Я познакомился с моей будущей женой на пьянке, назовём вещи своими именами, у наших общих знакомых. Мероприятие сие не было приурочено ни к какому торжеству. Так несколько молодых людей и девушек, кажется, я там был самым старшим, собрались в конце недели провести время в весёлой атмосфере.

Наша беседа начавшаяся с безобидного обсуждения какого-то блокбастера переросла в политический митинг и поддержку одной из молодёжных маргинальных партий. В нашей компании оказался член этой партии. Уж не знаю кого этот субъект хотел больше убедить нас или себя самого. Выпитое ли спиртное было тому причиной или нездоровые нервы, но молодого оратора было не удержать.

–А вы, любезный, случайно не знаете сколько посетило людей сайт нашего вождя? – кричал он обращаясь ко мне торжествующе, извиняющимся тоном, наверно, напуганный, тем, что его и здесь не заметят, И не дождавшись нашего ответа, выпалил.

 – Сайт нашего уважаемого вождя, да будет вам известно, сегодняшней ночью был первым по посещаемости среди сайтов политических лидеров.

Я думал, что все смешные проделки остались в детстве. Но глядя на пыжащегося перед мной смешного персонажа, понимал, что нет, не всё так грустно, и жизнь продолжает удивлять и радовать.

Его перенасыщенная разными отжившими фразеологизмами речь явно выдавала в нём типичного ребёнка своего времени: нелюбимого родителями, заведённого скорее для того, чтобы не нарушать насквозь истлевший общественный договор, если не по любви, то хотя бы по зову природы.

– Случись выборы завтра, -продолжал неистовствовать молодой партайгеноссе, – наш вождь совершенно точно набрал бы большинство и получил власть в этой стране.