Оксюморон

Я вылез из машины и только тут заметил, что, то, что я принял за свитер крупной вязки было ничем иным как кольчугой. Да-да самой настоящей кольчугой

Его произношение было каким-то странным. Никогда раньше такого произношения мне не приходилось слышать. Но я решил не задерживать своего внимания на этой детали. Когда я вылез из машины он принялся меня внимательно рассматривать, при этом как-то недобро улыбаясь. Дубинка, впрочем, это была даже е дубинка скорее это была палица в его руке выписывала при этом какие-то замысловатые фигуры.

– Как звать тебя путник? – произнёс он, не меняя тона.

– Алексеем родители назвали – решил я поддержать его буффонаду, сколоченную из сусальных народных просторечий.

– Алексеем говоришь, – задумчиво произнёс гаишник – а чей ты сын?

– Отца Иваном звали.

– А позвольте спросить, – начал было я – с какой целью вы интересуетесь?

Он удивлённо посмотрел на меня словно говоря, “надо, стало быть, раз интересуюсь.”

Признаться, я с некоторых пор твёрдо убеждён, что любая должность в моей отчизне является чем-то серединным между каторгой которую, приходиться влачить изо дня в день, и вотчиной, пожалованной на кормление добрым и глупым и главное далёким государем.

Первое справедливо в том, сразу замечу, весьма редком случае, если у индивидуума, облачённого властью, в наличии имеется такая опция как совесть. Разрешаю улыбнуться. А второе актуально во всех остальных случаях. А к чему стремиться всеми путями всякий обладающий вотчиной, пожалованной ему на кормление? Правильно, он стремится к тому, чтобы заполучить эту самую вотчину в единоличное пользование на веки вечные. А если ему это всё же не удаётся, то он принимается выжимать свою вотчину чтобы аж до суха. Чтобы ценный потенциал не попал в руки последующих властителей и не дай бог не сработал против тебя же. Вот оно как всё непросто-то выходит.

Особо не надеясь на удачу я всё же решил пустить в ход последнее средство.

– Я сейчас дорогой мой позвоню сам знаешь куда и приедет сам знаешь кто – сказал я придав своему голосу начальственные нотки.

– Ну что же, позвони, милок, позвони, – ласково про журчал он, и с этими словами вынул из бокового кармана своего кителя бронзовый колокольчик, я видел такие колокольчики в кино. Ими господа вызывали прислугу в веке эдак девятнадцатом, и протянул его мне.

– …Звони -сказал он и потряс колокольчиком.

Ситуацию можно было бы описать тремя словами “БРЕД НА МАРШЕ”.