Оксюморон

Пару раз, интереса ради, пытался в своей речи простроить некую тропинку к логическому выводу, который мог бы нас с моим оппонентом примирить и тем самым спасти, если не его собственную молодость, которая вполне могла пройти за решёткой, то хотя бы вечер. Поверь читатель я старался как мог. И вроде логика была на моей стороне, тем более что многие активисты его партии уже обретались за решёткой набираясь “партийного авторитета”, как это назвал это лидер их партии, к слову, не плохой писатель,-сухощавый старикашка, бравирующий при каждом удобном случае своим “боевым” прошлым, с причёской, делавшей его похожим на иссохшего Чиполино, или на Троцкого.

В прочем победно сверкающие очки, пожалуй, склоняли его имидж в сторону Троцкого. У Чиполино, если мне не изменяет память, со зрением всё было в порядке. Но молодой партиец всё же обиделся и отвернулся от меня. После он сидел весь вечер молчаливый и понурый словно тролль, придавленный вечным проклятием. Наверное, мне следовало пожалеть его, в конце концов, не виноват же он в том, что судьбой ему была отведена роль фона, на котором выгодно засияли мои достоинства.

Но жалости не было совсем. Сердце наотрез отказывалось её выделять. Я упивался своей победой. После, весь вечер моя будущая жена смотрела на меня с не скрываемым уважением и благодарностью.

– Да-да дорогая – думал я – ты права, я крутой, так что не опоздай.

Потом я проводил её до дома. Ну, а дальше, – классика. Сначала, я, как полагается каждому влюблённому оболтусу, опустился словно мальчишка до дежурств в её подъезде, и даже каюсь до надписей на стенах.

Потом последовали совместные, многочасовые прогулки в московских парках, потом был ЗАГС с цветами, музыкой и пафосными словами. Не забывай читатель я вырос в среде где считалось, что столичный молодой человек из интеллигентной семьи, до первых поцелуев, и уж конечно до обжигающих моментов соития должен был идти весьма окольными путями. Да и дойдя до цели, ему следовало обёртывать процедуру обретения предмета вожделения в такой изысканный флёр, что не у всех хватало просто банального терпения. Бредя по улицам я вспоминал всю свою прошлую семейную жизнь, и мне не верилось, что всё это кончилось только этим утром.

Наша ссора, в результате которой я оказался на улице, разразилась из-за пустяка. Причиной ей послужила телепередача.

Не помню, кому из великих принадлежат слова, что брак можно считать законченным, когда супругам не о чём поговорить за завтраком.