Последний кабальеро

Как впрочем, и сама одежда. Сотни муравьёв яростно кусали его, но или он уже плохо соображал, или они были слишком слабыми, либо кожа его уже приобрела нечто общее с выделанной шкурой буйвола, потому муравью было её не прокусить. Он покосился на рану, по которой бегали не только муравьи, но и какие-то мерзкие гусеницы. Скинув с себя всю эту мелюзгу, он сорвал пропитавшуюся кровью повязку. И выругался, поскольку, несмотря на то, что с момента ранения прошло не более пяти часов она уже начала гноиться.

Выбора не оставалось, он быстро достал один патрон, выковырял ножом пулю и высыпал порох на рану. Глубоко вздохнул, взял в рот сучковатый обломок, валявшийся под ногами, уселся на кусок старого дерева, крепко упёрся ногами в землю. Вынул бутылку с водкой, порылся в сумке и достал грязноватую тряпицу, в которой раньше был завёрнуто валеное мясо и хлеб. Оторвал кусок, медленно обрызгал водкой тряпку и положил её на колени. Остаток тряпки сержант сунул в карман куртки. Хлебнул водки, охнул, поморщился и убрал бутылку в сумку. Затем медленно достал спички и поджёг порох. Хотя палка была достаточно толстой, он перекусил её, слегка обломав один из резцов. Выплюнув деревяшку и сипя от боли, он тряс рукой, слёзы текли по лицу. Но не завыл, не закричал, понимая, что не должен привлекать внимание к себе, особенно сейчас. Постепенно он взял контроль над собой и заставил не скулить, словно побитый щенок. Трясущейся рукой он протёр почерневшее место раны пропитанной водкой тряпицей. Затем нажил побуревшую тряпицу на рану, и быстро намотал остальную тряпку на рану. Сверху наложил стягивающую повязку из сухого конопляного полотна. Осторожно подвигал рукой, убедился, что не затянул слишком сильно. Затем встал на ноги, снова прислушался, сплюнул на землю и пошёл к забитой камнями расщелине.

Он хотел пить, но его ещё мутило от водки и скорее всего от боли и лихорадки. Медленно, словно старик, он поднялся по камням на первый выступ.

Под ногами кое-где хрустели кости, работа адмирала Сиерра, усмехнулся про себя Эчеварра. Взобравшись на первый выступ, он осмотрел окрестный лес. Никаких выстрелов не было слышно, но или присутствие в этом месте, или боль от раны, зудящей под тугой повязкой, заставили его присесть и ещё раз осмотреться. Сначала он не заметил ничего подозрительного, лес как лес. Потом что-то привлекло его внимание внизу, где он шёл ещё пару часов назад.