Василиса и наследие Атона

Скажите, если то, что сказано в тех документах, правда, почему вы не использовали это против наших недругов?

– Это не оружие! Какой бы чудовищной мощью не обладало то, что мы храним здесь, это не для войны! Может, вы не заметили, но мы оказали неоценимую помощь в обороне страны. В боях участвовали непревзойдённые воины, вышедшие из наших краёв. Их скрытые возможности использовались тайно и строго по назначению.

– Не понимаю, тогда для чего все это?

– Ты задаешь правильные вопросы, только человечеству на данном этапе развития еще рано всё понимать.

 – Зинаида Павловна вновь удержала Кулеша от попытки подняться. – Да и бессмысленно, так как оно пока не готово.

– А когда наступит этот момент? – мужчина в ожидании вглядывался в её лицо в поисках ответа.

– Не знаю, возможно, когда появится следующий Абаси.

– Я ничего не понимаю, кто такой Абаси?

– Когда содрогнутся горы, родится человек, способный исполнить наше предназначение. Если, конечно, сможет пройти уготованные ему испытания.

– У человечества есть предназначение?

– Конечно, у всего есть предназначение, и у тебя, и у меня: мы все звенья одной цепи, кто?то большее, кто?то меньшее… – она отвернулась, поднялась и посмотрела на Кулеша. – Я рассказала тебе больше, чем должна была, поэтому закончим на этом. Набирайся сил, ты через пять дней должен быть в Ленинграде.

Лаврентия Евгеньевича эти слова ошарашили:

– Что значит, должен быть в Ленинграде? – спросил он.

– Не торопись всё узнать! – с грустной улыбкой Зинаида Павловна покачала головой, – набирайся сил, тебе и твоим ребятам скоро в дорогу.

 – Посуровев, она добавила, и глаза её в тот момент точно светились: – Красную папку мы уничтожили. Ты уничтожь из ваших архивов остальные материалы и постарайся забыть обо всем увиденном и услышанном, что касается легенд этих мест. Пускай это останется фольклорными преданиями и не более. Сдержи слово.

– Я понял.

Лаврентия Евгеньевича обуревали смешанные чувства. С одной стороны, интерес к недоступным взору тайнам, с другой – беспокойство, ведь он должен вернуться в Ленинград через десять дней.

– И да, не беспокойся, мы дали твоим подопечным отвар краткосрочного забвения, поэтому последние три дня они не вспомнят, можешь им что угодно рассказать, они поверят. В остальном, они в полном порядке.

Зинаида Павловна ушла. Лаврентий Павлович сделал попытку подняться, но понял, что ещё слишком слаб. Он устало прикрыл глаза, мгновенно погружаясь в сон без сновидений.