Василиса и наследие Атона

Анастасий непререкаемым тоном высказал свою позицию:

– Я проведу вас по этим местам на таких условиях: во?первых, беспрекословно все из вашей группы будут слушать меня, а во?вторых, есть места, в которые запрещено заходить, мы туда не пойдём.

Лаврентий Евгеньевич с интересом переспросил:

– Что значит «запрещено заходить»?

– Все, кто здесь живёт, знает о правилах. Если нарушите, то неизвестно, что с вами будет. Были случаи, когда некоторые по дурости пытались ослушаться: о них больше никто не слышал, пропали без следа.

Я вас очень прошу, делайте все, как я говорю. Меня ж Зина живьем съест, если с кем?нибудь из вас что?то случится!

Лаврентий Евгеньевич достал из красной папки, которую он строго-настрого запретил всем трогать, блокнот и сделал несколько записей.

– Анастасий, по заданию партии мне необходимо исследовать весь лес, поэтому я буду действовать по своему усмотрению.

Анастасий, увидев, что его слова не восприняли всерьёз, нахмурился и махнул рукой:

– Эх, воля ваша! – произнёс он.

И они продолжили экспедицию. Сначала отправились на север от Падчивар.

Почему?то, когда они туда отправились, местные жители как?то иначе стали смотреть на отряд, даже с некоторой враждебностью и неодобрением. От этого ребята, без того измученные непривычными для них условиями, чувствовали себя подавленно. Один Лаврентий Евгеньевич был уверен в том, что делает, глаза его сверкали, будто он знал, чего боялся Анастасий.

Практиканты во главе с руководителем и проводником взошли на холм.

Оттуда открылся им сказочный вид на озеро. По словам Анастасия, местные чтили его и считалось что душа Руси сосредоточена в нем и СССР непобедим, пока недруги не доберутся до него.

Окинув долгим взглядом раскинувшийся простор, Лаврентий Евгеньевич судорожно полез в рюкзак, выуживая свою заветную красную папку. Его спутники недоуменно следили за ним, не понимая, что так взволновало учёного. А тот, как зачарованный, стоял, достав из папки какую?то старую бумагу, где угадывалась карта.

Он сверял её с увиденным. Для лучшего обзора, не выпуская из рук документ, Лаврентий Евгеньевич вскочил на потемневшие от времени камни, стоящие монолитными изваяниями на вершине холма.

Анастасий возмутился:

– Ты что творишь, окаянный, а ну, слезай оттуда!

Но Лаврентий Евгеньевич как будто не слышал его. Подскочив к камням, Анастасий могучей ручищей дёрнул увлёкшегося доцента за куртку. Тот от неожиданности свалился на траву.