Переговорный процесс

Поэтому и порции маленькие, и ложки крошечные. Но вкусно. Попробуй.

– Нет, спасибо, – открестился Степа, даже отодвинувшись немного от стола. – Я уже попробовал. Мне хватит.

– Не дури, – посуровел Соловей. – Сказано: попробуй. На Бойджере эта штука на каждом углу и в каждом втором блюде. Никуда ты от нее не денешься. Ешь. Потом еще хвастаться будешь.

Донкат представил, что ему всю дорогу на планете придется питаться этой гадостью, и содрогнулся. Соловей нахмурился.

С обреченным видом Степа отковырял ложечкой (а вот теперь и очень хорошо, что она такая маленькая) еле видимый взглядом кусочек и, затаив дыхание, слизнул его.

Взрыва нет. Нормально. Сладко. С какой-то особенной перчинкой. Вкусно. Степа перевел дух.

– Живой? – весело поинтересовался Соловей.

– Вроде бы.

– Хорошо, – космоштурм допил свой сок, аккуратно поставил стакан. – Ну что, теперь в бар?

Если бы он предложил захватить весь лайнер, Донкат, наверное, удивился бы не сильнее. Вид сурового космоштурма, пусть и в отставке (а в отставке ли?), никак не вязался с предложением пойти в бар.

– Ну да, – немного неуверенно согласился Степа.

А и правда, почему нет? Что он, не человек? Тоже, наверное, хочет отдохнуть. Соловей негромко рассмеялся.

– Ты меня неправильно понял.

Степа чуть сбился. А это как? Что можно неправильно понять из предложения пойти в бар? Или на гала-люксах бары тоже похожи на эти, как их… айтоди? Да нет вроде. Последнее посещение было, конечно, несколько смазанным, в силу объективных причин, но все же основные воспоминания остались.

– Пошли, – Соловей поднялся, небрежно кивнув замершему официанту. – Покажу, почему бойджа такая ценная.

Степа последовал за ним. Но как он ни старался, кивок официанту безразличным не получился. Все, больше он сюда ни ногой.

Глава 4

– Еще? – хитро прищурился Соловей, с удовольствием глядя на восхищенного Степу.

– Ага, – радостно блестя глазами, согласился тот.

Бармен с покровительственной улыбкой поставил перед ним еще одну рюмку. Степа опрокинул ее одним махом и со стуком поставил на стойку. Прислушался к ощущениям, довольно осклабился и повернулся к Соловью.

– Точно, вообще ничего.

– Ну, насчет ничего я бы не обольщался, – приостановил его порыв космоштурм. – Но переноситься будет легче. И выходить тоже.

– Ну, и я чувствую. На вчерашнее-то меня должно было убить давно. Восемь-то рюмок. А мне хоть бы что.