Переговорный процесс

– Он после бойджи алкоголь пил, и ему стало нехорошо, – девушка указала пальцем на Степу. Он закивал, подтверждая. Из-за невыветрившегося хмеля вышло глупо и суетно.

– Пил, – спокойно подтвердил подошедший к ним Соловей. – И что?

– Но это же может быть опасно, – девушка переводила взгляд с одного на другого.

– Неправда, – невозмутимо отреагировал космоштурм. – Далеко не всегда.

Он подошел к Степе, приподнял ему веко, вглядываясь в зрачок, убедился в чем-то и удовлетворенно повернулся к незнакомке.

– Это стандартный полевой тест кос-пилотов и навигаторов в отсутствии альбита.

– Но ему же плохо, – испуг девушки прошел. Теперь на ее лице было возмущение. Такое же очаровательное, как предыдущие эмоции. Степа умилился. Она беспокоилась за него. За него. Нет, однозначно, такую естественность он еще не встречал.

– Тебе плохо? – повернулся к нему Соловей.

Ему плохо?! Степа гордо развернул плечи.

– Пожалуйста, – сдержав фырканье, показал на него космоштурм.

– Ну да, – незнакомка в отличие от «деликатного» Соловья ехидный смешок сдерживать не стала. – Он сейчас, чтобы настоящим мужчиной показаться, умрет, но будет всех заверять, что ему замечательно.

Половина Степы покраснела до корней волос, а вторая замерла в восхищении. Какая девушка, господа, какая девушка! Шесть смен эмоций за пару минут, и все, все (!) как одна очаровательны и естественны дальше некуда. Богиня, нимфа, русалка, наяда и… и… кто там еще есть в земной мифологии? Волшебное видение, короче.

– И ничего страшного, – отмахнулся Соловей. – Ему через несколько дней на Бойджер, а там пить придется постоянно. Пусть тренируется.

Степа не успел вдоволь налюбоваться на удивление – седьмую эмоцию, овладевшую лицом его космической нимфы, как откуда-то сзади раздался хрипловатый, слегка как будто надтреснутый голос.

– Извините, но вы с моим ассистентом говорили так громко, что я не мог не услышать. Я правильно понял, вы тоже направляетесь на Бойджер?

Степа не видел подходящего из-за спины человека, но уже за одно это «тоже» готов был возлюбить его, как родного.

– Да, – Соловей повернулся в сторону нового действующего лица. Представиться он не попросил, но одним поворотом головы все было сказано.

– Петрухин Игорь Денисович. Профессор.

Степа, морщась из-за мокрых штанов, вывернул шею.