Маги Клевера

У нее ж комплекс на комплексе, выбирай, какой пригодится для дела. Тем более что руны она неплохо знает.

– Неплохо – это по сравнению с нами: мы с тобой вообще ничего в них не понимаем. Да и никто другой.

– Полно, полно, ты уж слишком пристрастен.

– Может быть. – Семен потер лицо руками. Если бы он так не устал, не стал бы говорить дальше, но день и правда выдался очень трудным. Прорывало.

– Да понимаешь, есть люди, при первой встрече с которыми проскакивает искра.

С одними искра хорошая – видишь и понимаешь, что человек замечательный, – и хочется общаться. А с другими… Не нравится мне ее искра.

– Ну уж, знаете ли, товарищ полковник, если с каждым сложным специалистом искру рассматривать…

– А убило меня, когда я увидел, как она с пленными обращается, – Точилинов не услышал замечания. – Очень это нехорошо, издеваться над связанными. Плохо это пахнет. Воняет просто. И хочется вымыть руки.

– А вы с Васей, значит, ангелы небесные, – сварливо проявил информированность Гермес.

– Мы тоже бьем. Даже пытать будем, если надо. Но получать информацию – это одно, а унижать, когда всё уже ясно и известно, – совершенно другое. Лежачего или добивают, или прощают. Ты видел, с каким удовольствием она их лупит? Просто так, ничего уже не спрашивая.

– И что? – Гермес посуровел. – Ты у нас чистоплюем заделался? Рыцарем в белой броне захотелось выступить? Все вокруг в грязи замазались, а он такой вежливый и благородный.

Ах, простите, ваше сиятельство! Удобно ли вам у нас в плену? Шампанское достаточно охлажденное?.. Как прикажешь с ними обращаться?

– Не знаю. Но не так. Они достойны хоть минимума уважения. Ты видел, как они держатся? Они, между прочим, за свой дом сражаются. Это мы к ним вторглись, если помнишь. Так что не такие уж мы и справедливые.

– Уважения? – Гермес неожиданно яростно зашипел.

Точилинов впервые видел такое яркое проявление чувств со стороны начальника. В больное место, что ли, попал? Надо будет заметку себе сделать. – Уважения? К кому? Ты видел, что они с нашими делают. Кого уважать? Они нас вообще за разумных не считают. Держат за взбесившихся собак. Поедешь в войска – я тебе покажу, что там творится. Какими нам наши пленные достаются. Таких, как они, живыми варить мало.