Маги Клевера

 – Что смог – забрал, но остальное у ребят. И это им очень не нравится. Мне, если честно, тоже.

Семен взял снимки в руки – и его замутило. Остальные тоже в восторге не пребывали. Не может одно разумное существо так издеваться над другим. Больше сотни солдат, захваченных в плен, висели на деревьях, судя по всему, перед передним краем войск Экскора. Вид их был ужасен. Даже на расстоянии (снимок был сделан из окопов) видно было, как страшно людей пытали перед смертью. А двое солдат вообще были еще живы. Растерзанные трупы, вырванные внутренности, отрезанные конечности.

– Ублюдки, – задыхаясь от бешенства, прошептал кто-то.

– А вот тут начинаются наши проблемы, – угрюмо продолжил Вася. – Это снимки с линии сорок третьей дивизии.

– И что с того? – подал голос командир спецназа.

– Они стоят против ополчения Луговой Травы.

– Нет! – Семен все понял мгновенно.

– Все туда собирались, – пожал плечами сержант.

– За мной. – Точилинов вылетел из палатки.

Вовремя. Перед палаткой, где держали Каллимо, уже собралась довольно внушительная толпа. Перепуганный караульный судорожно тыкал стволом автомата в разные стороны, пока не подпуская разъяренных солдат близко к палатке:

– Стой, стрелять буду! Назад, я кому сказал!

При виде Точилинова на лице караульного появилось такое облегчение, что Семен понял – дело худо.

– Разойдись!

Спецназ клином прорезал толпу и выстроился перед палаткой.

– Что здесь происходит?!

– Давить тварей! – Здоровенный круглолицый старшина из первых рядов с перекошенным лицом заорал прямо в редкую цепочку спецназовцев. – Давай сюда этого щенка из Луговых. Мы его папе вернем, как они наших. Гнусь зеленая, мать его… через колесо два раза… и в дыхло…

– На куски…, порвем и сожрать заставим, – вылез кто-то мелкий и вертлявый.

Толпа зашумела и придвинулась.

– Как безоружных резать, так они первые…

– Че он там отсиживается? Папы небось нету?

– Давай его сюда.

– Дава-а-ай, пса трусливого…

И когда ты думаешь, что проблема уже выросла дальше некуда, она всегда, всегда, становится гораздо больше. Полог палатки отодвинулся – и перед бушующей толпой предстал тен-таль Каллимо собственной персоной. С яростно горящими глазами, готовый отстаивать родовую честь до конца:

– Я здесь.