Все прелести Технократии

 – Просто на входе мы потратим те же деньги, если не больше, на перевыпуск документов, извинения логистам, что решили мимо них сыграть, и на заверения всех наших контролеров, что мы вовсе даже простые ребята, которые захотели сэкономить, а никакие не шпионы, враги, террористы и прочее-прочее.

– Может, и не узнает никто, – осторожно предположил сакс.

– И не надейся, – Степа поставил стакан и поднялся. – Ладно уж, великий хитрец, время уже без десяти. Пошли, посмотрим, что ты там на этот раз придумал. Будем надеяться, мероприятие пройдет скучно и обыденно.

– И не думай, – набычился Декстер. – Я намерен сделать все громко и весело.

– Пошли, – потянул его за руку Степа. – Нам еще кое-кого забирать. Не забыл?

– Точно, – спохватился сакс. – Он доглотил остатки коньяка, поднялся, оправил куртку, провел рукой по пышной шевелюре, поправил сверкнувшую в ухе серьгу, по виду больше напоминавшую подвеску, и посмотрел на Донката. – Как я выгляжу?

– Обалденно, – хмыкнул тот. – Пошли, давай, герой-любовник.

Причешись только по-человечески.

Глава 7

Мерные волны полумрака все так же неспешно переливались, сменяя одна другую. Здесь ничего не поменялось. Да и не могло поменяться. Барок в ужасе уставился на пейзаж, который, казалось, исчез навсегда. Нет. Нет! НЕТ!!!

Как?! Откуда?! Почему?!

Он рванулся изо всех сил, стараясь убежать, вырваться, избавиться от жуткого в своей неизменности мира. Прочь, прочь отсюда.

И кто-то наверху его услышал. Дал ему шанс….

Волны стали площе, тусклее.

Их мерный бег потерял свою гипнотическую привлекательность. Они отдалились, стали менее реальными. Барок рванулся еще сильнее. Прочь, прочь отсюда.

И полумрак стал сном. Просто страшным сном. Барок проснулся….

– Том, Том, да ответь же! Проклятье….

Писк нажимаемых кнопок. Тяжелое дыхание, со свистом рвущееся из груди. Дрожащие руки.

Его, Барока, руки. Его, Барока, дыхание….

– Том, это Рудольф. Не могу до тебя дозвониться. Я не знаю, как объяснить….

Меня….

ВОН! ВОН, ТВАРЬ!!!

Неистовой ярости Барока не было пределов. Несчастный Рудольф, так и не сумевший воспользоваться короткой паузой, был отброшен, словно сухой лист. Полыхающая ненависть Барока к попытавшемуся освободиться «соседу» затопила сознание. Едва успевшая оформиться серая пелена разлетелась беспомощными клочьями, заметавшимися по раскаленному сознанию. Барок в своей слепой ярости крушил все вокруг. Стул, распоротая подушка, верстак с деталями.