Домовой

Домовой

Максим Волжский

История одной русской квартиры глазами домового. Хранитель семьи иногда смеётся над жильцами. Порой даже пугает. У этого существа свой взгляд на мир. Но кем бы он ни был, каким бы злом ни казался – домовой заслуживает уважения. Потому что знает, что такое преданность и любовь… Для оформления обложки использован фрагмент рисунка с сайта pixabay.

Максим Волжский

Домовой

Нет у меня ни имени, ни фамилии. Я, вообще, не человек. Я домовой, барабашка, полтергейст – квартирный демон.

Называйте меня, как хотите. Понять, кто я и для чего, сам не могу. Надоело сидеть в одиночестве, и решил я поделиться, кое-какими мыслишками. Мысли вслух и на бумаге – от бабайки на диване.

Жил я не тужил в старом, уютном доме со скрипучими, как прадедовская кожаная куртка чекиста ступеньками. Здорово было. Знаете, что больше всего мне нравилось в доме? Ни за что не догадаетесь. Дымоход. Русско-американские горки – отдыхают! Полное расслабление и поднимаюсь я на парах кухонного варева до самой крыши.

Катался с первого этажа по пятый. Потому что дом «хрущёвка» называется. Сначала в ём жила бабка с дедом, затем – их дети сменили, ну а после и внуки. Сдружился я с этой семьёй. Поначалу запугивал маленько – лет тридцать пять. Ну как запугивал – играл, развлекался, седин прибавлял. Мебель на кухне дряхлая была. Повисну на дверце и давай скрипеть посреди ночи. Деду наплевать, он фронтовик. Пузырёк «раздавит», уснёт и в атаку ходит. Так кричал «ура», что обделаться можно.

Сразу скажу: я старого не трогал, бесполезно, дед – кремень.

А вот с бабулей можно и поиграть. Она даже милицию вызывала. Садился я по ночам ей на грудь, а днём заначки от деда перепрятывал. Бабуля под матрас рублей тридцать заныкает, а я их в шкаф, к иголкам и пуговицам; она под ванну за кирпич прячет, я за унитаз перетаскиваю. Вот и вызвала она людей в форме.

Пока суть да дела, заявление писали, чего-то опрашивали бабулю – я спёр у участкового фуражку и в тазик с бельём подкинул. Во хохма была.

Бабка орёт: «Видите, видите, что творится?!». Пока они спорили, как шапка с кардой могла очутиться в тазу, я в заявлении большими буквами нацарапал: «МЕНТЫ-КОЗЛЫ, – и подписался, – ДЕД».

Участкового как ветром сдуло. Больше его не видел, да и бабулю перестал пугать. Жалко её: хорошая, честная женщина. Тем более что она стала мне конфетки подкладывать на подоконник, а дед даже стопку налил. Я, конечно, эту лабуду не ем, не пью, но приятно.

***

Прошло время.