Служба распределения

Людям не нравится, когда их заставляют задумываться, они воспринимают то, что заставляет их думать, как зло.

Человеку тяжело задумываться о причинах природных явлений, и он просто верит в них. Служба распределения отлично сработала – огненные круги и всякое такое. Мракобесие у нас получается отлично. Никто не хочет остаться один на один с Вселенной. Все прячутся за устоявшуюся повседневность. Сиюминутное заслоняет будущее. Страх парализует. Заставляет думать только о страхе.

– Я уже ничего не понимаю! – почти закричал я.

– Давай по-простому, – спокойно заговорил Лерой. – Нужно сделать дело. Авария с сотней жертв. Транспорт, энергетика. Большой спад энергопотребления. Люди радуются, какое счастье, что их там не было! Забыли про все свои беды. Заботы бросили. Стали думать по-другому. Стали пешком ходить. Дома с семьей посидели. Гормоны получили, ударную дозу. Такое дело. Не бойся. Сам все посчитай, обдумай. Внимательно все. Вопросы будут – всё помогу.

Чего-то подобного я и ожидал. Серьезное дело.

Большое и опасное.

– Важно, чтобы информации было как можно больше, – Добавила Натали. – Чтобы на каждом углу об этом говорили. Что-то волнующее, леденящее кровь. Это станет кусочком большой картины.

– Потом все вместе сам увидишь, – перебил Лерой.

– Пусть обсуждают аварию, боятся техники. Пусть устраняют последствия, что угодно лишь бы не думали о будущем. Не думали, как вырваться из этого заколдованного круга. Пусть они все время думают об этом и боятся.

– Это, конечно, все просто звучит на слух.

Но могут быть последствия! Меня поймают и посадят пожизненно.

– Пожизненно? Вот, сразу и выйдешь. Не бери в голову. Еще чаю?

9 (читаю книгу).

17 апреля

Плюс четыре, плюс три, ветер северо-восточный умеренный.

Евгения! Я люблю тебя! Может быть твое тело, когда потеет, пахнет неприятно, но я люблю и этот запах, потому что он – твой. Люблю все, что с тобой связано. Люблю, даже может быть запах твоей грязной одежды, лишь потому, что она – твоя. Не говоря уже о твоих руках, губах, носике… Я не подарил тебе сегодня цветов, ты это заметила и запомнила.

А то, что ты пообедала на последние деньги, что у меня были, ты не оценила. А я сидел и смотрел, как ты ешь, и чудовищные спазмы скручивали мой желудок, разъедаемый слюной. Может быть, дело в денежном эквиваленте. Если бы я тебе подарил цветов на миллион, ты была бы счастлива? А если я делюсь с тобой последним, этого ты не замечаешь и не желаешь со мной разговаривать.