Всегда один

И вот стою я, смотрю на этот всеобщий смех, и думаю в очередной раз: ну ладно – эти все шакалы, но что тут забыл Лысый? Ну он же, наверное, может их всех забить на мясо, прямо сейчас, скопом? Что его заставляет мерзко так подхихикивать на повторяемую второй год одну и ту же… шутку? Да нет, какая это, к чертям шутка – это и в первый-то раз не особо смешно было, а уж потом… Хотя, возможно, я – слишком заинтересованное лицо, и просто не могу оценивать это все непредвзято. Но в любом случае – не понимаю, зачем ему это.

Не раз я видел, как Альба примитивным пинком по заднице отправляет его делать что-то не самое приятное – стрелять сигареты у прохожих, например. И Лысый каждый раз идет. Отряхивается по дороге, но идет! Однажды Альбе не понравилась принесенная сигарета – так он залепил Лысому пощечину. При всех! Даже я это видел – и мне было приятно, признаю. Не возражал бы увидеть повтор, кстати, прямо сейчас. Если уж не могу сам – «с ноги»…

И вообще – как мне это все надоело, кто бы знал, а? Что-то внутри поднимается, огромное, темное, голова тяжелеет, в глазах муть.

Неужели я никогда с этим не развяжусь?! Учиться ещё два года – и ещё два года терпеть?!

Тут Альба повернулся ко мне и сказал будничным тоном:

– Ну, что стоишь? До сих пор не выучил регламент тренировки? – стая опять с готовностью захихикала.

– На позицию!

Какая, к дьяволу, позиция – у нас тут что, Лужники? Тут без всяких позиций с любого места можно разбегаться да прыгать… Кстати, прыжковая яма с песком у нас длиной 7 метров.

Для выполнения норматива МС я должен её перепрыгнуть, и прилично.

Что-то я сегодня совсем не в себе. И Лысому слишком явно показал своё недовольство, и Альбе вот сейчас хочется хотя бы нагрубить – но зато так хочется, что прямо не могу терпеть! Просто не могу сдерживаться – и все тут! И чтоб не сорваться, я начал разбег прямо от бревна. Мне придется заложить порядочный вираж, но я очень хотел побыстрее убраться от банды, чтоб, не дай бог, не высказать им все, что бурлило внутри.

Выхожу на прямую, чуть придержать правую, еще, целимся, планка, вся, вся кипящая ненависть в толчок – пошел! И – впервые за пару лет – я опять поймал то самое чувство, что и в первый свой нечаянный дальний прыжок. Чувство полета. Чувство помощи. Чувство, когда меня тянет что-то, подталкивает, подбадривает. Смешно говорить, но я даже успокоился, когда летел – за доли секунды! И кое-что понял. Даже не так – многое понял.