Всегда один

Точнее – вообще ничего не получается! Отчетливо видны только деревья от силы метрах в десяти, а я уже знаю, что это мало, такой отрыв собачки ликвидируют влет.

В отчаянии, кричу:

– Черт вас всех дери! Ну вот чего вы привязались ко мне?! Ну неужели я просто еда? Что, так оголодали? Нашли бы другого кого!

Собаки от моего крика сначала дергаются назад, но тут же разворачиваются обратно и дружно рычат. Злобно рычу в ответ! но им, похоже, плевать. Только и вперед не идут, как будто ждут чего-то.

«Не остальную ли стаю?!» – мелькает в голове заполошная мысль. Но тут же останавливаю себя: да мне все равно – что эти три, что ещё тридцать три, убежать не получится. Новая мысль: а ведь у «моего» дерева наверное нет никого! И сам же себя с горечью обрываю: где я, а где то дерево… Но что-то царапается в голове, как будто птенец, рвущийся из яйца: дерево, «мое дерево», там пусто! Сам не знаю зачем – не успеваю подумать – резко встаю на ноги, шаг, второй – навстречу опешившим и ощерившимся собакам, и я прыгаю! Ладони толкаются в шершавую кору, я резко оборачиваюсь, от усталости меня ведет, на ногах не устоять, но, падая, я уже понимаю – ушел! Это реально та самая точка, где все началось, вот пятно утоптанного снега, на нем безвольно лежит моя нога в грязном ботинке – интересно, где я грязь нашел, в таких сугробах? Через ветви пробивается свет фонаря с дорожки, смутно белеет на фоне темного ствола моя лента.

Ушел!

Как-то резко накатило равнодушие.

Мягкий снег приятно холодил разгоряченное тело, хотелось полежать еще. Возможно, я даже заснул или потерял сознание ненадолго… но в какой-то момент мне почудилось одиночное взлаивание где-то невдалеке, я вздрогнул, вскинулся – ещё не хватало влипнуть снова, во второй раз я этого точно не переживу! Вроде тихо, но я уже собрал себя в кучу, встал, отряхнулся. Это я здорово придумал, конечно – раздетым лежать на снегу зимой! Сделал пару шагов в сторону выхода, но спохватился и собрал фонарики, мало ли кто их тут может найти? А вот ленты – черт бы с ними. Усталость наваливалась постепенно, но неумолимо, я уже еле брел через сугробы на свет фонарей, к дорожке, было ощущение, что снег стал глубже раза в два. Мелькнула мысль: «Красиво будет тут свалиться и замерзнуть – бездарно! Прямо вот в твоем лучшем стиле!», – это подстегнуло, но ненадолго. Выбившись из сил, я остановился перевести дух.