Штурм России

В этой суматохе даже зорким «соколам Андропова» чрезвычайно трудно обнаружить автора исторического снимка, и он бесследно исчезает. У организаторов концерта по партийной линии становится плохо с сердцем. А в это время у пульта находчивый звукооператор толкает в магнитофон первую попавшуюся под руку кассету. Невероятно, но факт – это оказывается государственный гимн СССР! В торжественной темноте он гремит из динамиков так, что «верха» хрипят, а усилители «пикуют». Вся людская масса неожиданно замирает, и сидевшие вскакивают с мест.

Соответствующие органы вдруг получают полутораминутную передышку, и когда последний аккорд молкнет, и в зале вспыхивает свет, уже ничто не напоминает о недавних событиях. Сцена пуста, и только микрофон слегка покачивается, повиснув на стойке – журавле. Публика, получая на выходе убедительные наставления, не болтать о произошедшем, расходится по домам.

На следующий день в программе «Время» невозмутимый Игорь Кириллов клеймит империалистическую прессу за искаженное изображение социалистической действительности, рассказывает об успехах в борьбе с тунеядцами и невероятных урожаях зерновых.

О концерте Тыниса Мяги – ни слова. А за океаном, передовица «Нью-Йорк Таймс» выходит под заголовком «Империя зла погрязла в разврате!» (Критик, вычитывая это место, справедливо заметил, что в 82-м такого заголовка быть не могло, т.к. впервые термин «Империя зла» появился в NYTimes только после трагедии с Южно-Корейским Боингом в 83-м.)

На фотографии – вывернувшийся из цепких рук меломанки, но при этом потерявший все пуговицы на рубашке музыкант со спущенными штанами, стоит на четвереньках.

Сама виновница торжества близоруко и блаженно прильнула к его причинному месту.

Может, об этой истории никто и не узнал бы никогда, не будь у Томаса приятеля, эстонского еврея, который укатил за рубеж еще в первой волне, а уже после перестройки привез своему старому другу бережно сохраненную вырезку из «Таймс». (С нее таки катался со смеху весь Брайтон!) С тех пор она хранится у Томаса в рамке, и стоит на полке, в баре рядом с лучшими сотами спиртного.

Тынис Мяги больше никогда не давал концертов, эпизод с его участием вырезали даже из «Песни-82», а «Мелодия» изъяла из продажи весь тираж пластинок. Последний факт запомнил даже сам Густав, бывший в то время еще ребенком.

Этот случай возбудил в нем самое приятное настроение, которое только может случаться по утрам.