Штурм России

И все! Боевой дух войска был повержен, растоптан и обернут в бегство. А казалось, такая безделица – немытые руки.

Но и это еще не конец. Знаете ли вы, что есть тупиковая ветвь исследователей, которая до сих пор считает: после знаменитых слов «Армия, Авангард, Франция» Наполеон добавил – «Ненавижу диарею». Но ее, по понятным причинам, цензоры изъяли из «Всемирной Истории» Ключевского.

Как это ни печально, пустяковой стала и причина страданий Гёйсе, которые понес он в небольшой комнате следователей на втором этаже шестнадцатого отделения Центрального округа столицы.

Он сидел на стуле и печально всхлипывал. Руки невыносимо ныли – их ему вывернули, когда заталкивали в УАЗик. В незнавших такого обращения ягодицах разрасталась тупая боль, сюда его пнули, когда открылась дверь кабинета. Макушка зудела от полученных тумаков уже здесь, на этом стуле.

Играли в двух следователей. Следователь Добрый предлагал ему закурить, а когда он отказывался, следователь Злой хлопал его ладонью по голове и громко кричал:

– Курить ты не будешь, да? Ну, это мы еще посмотрим! Ах ты сволочь, террорист афганский.

Ты что же думал, мы вас, игиловцев, не поймаем? Отвечай, какое твое задание?

– Ну, что Вы, коллега, – как бы между прочим, замечал Добрый, – пусть человек придет в себя. Может, покурит, подумает, все вспомнит. Кстати, закурить не хотите?.

.

И все повторялось снова.

А начало у этой истории было совершенно прозаическое. Гёйсе, протянув паспорт своему новому другу, проводил глазами машину и отправился созерцать величественное творение своего духовного соперника. Храм, конечно, завораживал, но молчал. А Гёйсе говорил, он даже собрал вокруг себя нескольких праздношатающихся и начал словом божьим склонять их на свою сторону. Как и подобает истинному проповеднику, вскоре он разошелся и стал привлекать к себе излишнее внимание.

Незаметно количество его слушателей резко снизилось, а на их месте возник милицейский патруль в составе двух интеллигентных, прекрасно обученных и вежливых стражей порядка.

Гёйсе огляделся и замолчал. Вокруг уже практически никого не было, местное население, видимо, воздерживалось от близких контактов с теми, кто его бережет, поэтому остался только он и патруль.