Последний портрет

Его пиджак давно просох, и тут Артема словно прошило насквозь током, на плече своей одежды он увидел длинный женский волос. В голове закрутились картинки, постель, Настя, она одна в съемной квартире… Он схватил одежду, холст и побежал в зал, на этот раз он столкнулся с официантом, у той злосчастной двери.

– Простите, – произнес официант. – Я сегодня сам не свой.

Художник ничего не ответил и пронесся до Алисы, встал рядом с ней и протянул холст.

– Умница, – сказала она и снова повернулась к залу.

Тяжелый разговор

Дверь в мою квартиру оказалась не заперта, на кухне шумела кофемашина, а гостиной играла музыка. Я снял обувь и прошел на кухню. Алиса уже нарезала бутерброды.

– Как у Саши дела? – опередила она меня.

– Стабильно плохо, – ответил я и присел за стол. Передо мной тут же появилась тарелка с яичницей и двумя ломтиками батона.

– Что говорят врачи? – у меня складывалось ощущение, что Алиса не хочет рассказывать про Артема и прошедшее мероприятие.

– Вчера мне удалось с ними это обсудить, – я схватил вилку и приступил к завтраку.

– Да уж, мне звонил Лев Константинович, сообщил в каком ты состоянии и настоял, чтобы тебе поставили капельницу. – Передо мной появилась чашка ароматного кофе. Алиса отошла к окну и прислонилась спиной к подойнику, я ощущал ее пронзающий взгляд, хоть мои глаза и устремлялись в завтрак.

– Мне безумно стыдно за вчерашний вечер, – говорить было не очень удобно, не успевал пережевывать, желудок радовался каждому куску, ведь последний раз я ел почти сутки назад.

– Поверь, мне тоже… – она вздохнула и повернулась лицом во двор, но спустя мгновение вновь развернулась ко мне и села за стол. Алиса не переставала на меня смотреть, внушая мне чувства нашкодившего пса.

– Как прошел вечер? – Я не выдержал, нужно было начинать разговор, иначе она меня уничтожит.

Готовила она всегда так, что позавидуют многие шеф-повара, это одно из тех ее качеств, за которые я ее полюбил. Но в то утро я заметил, что она пересолила, хотелось скорее утолить жажду. У многих творческих людей можно заметить личные боли и переживания в их творческих работах, у Алисы это была готовка. Я прекрасно понимал, что расстроил ее чувства, но она еще не знала, что получит отказ в моей поддержке.

– В большей своей части, прекрасно.