Персона

Даже в смерти он настолько эффективно контролировал события, что едва его гроб коснулся дна ямы, как старый садовник побросал в чемодан немногочисленные вещи, которые мог взять с собой Каль, и отвез его в приют, где ему предстояло провести следующие двенадцать лет в ожидании совершеннолетия, ставшего настоящим избавлением.

В первый же день, за ужином, ему показали его место, которое он сохранил за собой до самого конца. Оно располагалось в самом конце длинного стола, с каждой стороны которого сидели пятеро ребят.

Всего в столовой таких столов насчитывалось десятка два. Толкая перед собой тележку, монашка раздавала большие подносы, которые сироты передавали из рук в руки, попутно накладывая себе еду. Уже здесь общественные касты постепенно приобретали форму. Самые лакомые куски себе забирали сильные, потом еда переходила к тем, кто находился на ступеньку ниже их, и так далее, вплоть до слабаков и козлов отпущения.

В тот вечер Каль узнал, что его определили в слабаки. Когда он протянул руку, чтобы взять поднос с овощами, ему в предплечье с силой вонзилась вилка.

Его молнией пронзила боль, но в первый момент он даже не закричал, будто загипнотизированный куском металла, торчавшим прямо из его плоти.

– Ну ты, недоумок, перед тем как накладывать себе, дождись, когда наедятся другие, – шепнул ему на ухо парень из касты сильных. – Мы знаем, кто ты, знаем, кем был твой отец, и уж поверь мне на слово – тебе здесь точно устроят веселую жизнь.

Когда Каль заорал, его отвели в медпункт.

В один день он похоронил отца и почувствовал, что стал внутри меняться. Его жизнь, его личность, само его имя претерпевали жизненно важные изменения. Маленький мальчик, если хотел выжить, должен был исчезнуть.

Каль перестал тереть четыре небольших, чудовищных бугорка на коже. Они хотели, чтобы он рассказал о своем жизненном пути, о том, как он достиг своего нынешнего положения. Ну что же, отлично, он продемонстрирует им свое видение мира.

Глава 8

Эльга схватила ноутбук и направилась в небольшую кабинку видеоконференций на четвертом этаже, в просторечии именуемую «ви-подом».

Петушиных боев и завтрака ей явно не хватило, чтобы переварить избрание на президентский пост апельсина в желтом парике. В итоге она, не пожелав больше наблюдать войну самоклеющихся цветных листочков для записей, оказывавшую тот же эффект, что и слабительное, позволила себе завернуть на кухню.

Для нее это стало одной из укоренившихся привычек.