Космический режим

Зачем всё это нужно Даровскому под землёй? На что ему эти картины, с виду – самые настоящие, когда сейчас весь мир пользуется электронными копиями оригиналов? А ручка на столе? Кажется, она очень древняя.

Даровский постучал ручкой по столу и жестом указал Маше на небольшое кресло по другую сторону стола.

– Присаживайтесь. Чувствую, наш разговор будет долгим.

– И обстоятельным, – сказала Мария, следуя предложению доктора. Взгляд её задержался на несколько секунд на повязке доктора. Потом метнулся к столу, на котором лежали её обгоревшие листы.

«Распечатки. Они не сгорели. Как же так вышло?». Маше стало нечем дышать. Она снова потянулась к графину.

– Не нервничайте, – успокоил её доктор, кивая на почерневшие потрёпанные листы, которые она, помнится, сожгла в своей комнате отдыха. Или не сожгла? Её срочно вызвали, и они остались догорать в раковине. – Я вижу, вы в курсе всех наших последних разработок. Охрана нашла это сегодня утром.

Лицо доктора стало волевым и жёстким. Взгляд буравил девушку насквозь.

– Незачем ходить вокруг да около. Вы не одобряете наши эксперименты?

Маша снова покосилась на пятна крови на руке доктора. Она тяжело вздохнула, борясь с желанием выпалить ему всё, что о нём думала. Березуцкая тихо спросила:

– Зачем это всё?

– Зачем? Мария, вы спрашиваете меня – зачем?

Даровский рассмеялся, и смех этот был неестественно жестоким и злым.

– Мы вышли на новый качественный уровень: не нужно производить ужасно дорогих роботов, андройдов – как их называют за рубежом.

Не нужны все эти скрещивания с человеком. Зачем? Можно просто изымать из людей душу!

У Маши перехватило дыхание. Она лихорадочно стала смотреть по сторонам. Затем снова взглянула на доктора.

– Вы шутите?

– Нет. Нет, конечно!

Он снова рассмеялся, на этот раз более искренно и без злости.

– Мы долго думали, как вывести такую породу людей, которые будут работать, не покладая рук. Собственно, наши разработки начались довольно давно – ещё когда на телевидении было много рекламы и на каждом углу торговали дешёвой и вредной едой.

Приручение человека началось с появления экранного поколения.

– Не зря я с детства не смотрю телевизор, – прошептала Мария.

– Потом стали экспериментировать с интернетом. Мы почти полностью развалили культуру и моральные устои, насадив невежество и алчность.

«Это я знаю. Сама недавно была в баре «Дикая страсть». А неделю назад – в кино, где показывали совершенно новую версию «Белоснежки».