Давай сыграем в любовь

Я взял одну из них в руки, посмотрел. Никаких дополнительных слов, кроме тех, что напечатаны. Число. Подписи нет.

С другими тоже самое.

– Пока непонятно. Вроде бы где-то училась, но то ли бросила, то ли… Надо будет опросить знакомых, друзей, изучить телефон. Да и тут еще куча всяких бумаг.

Я начал просматривать ящики в трюмо. Там лежала огромная куча какой-то бумаги, рисунки, письмена. Я кивнул на них Лехе, но останавливаться не стал. Чувствую, что где-то лежало нечто более важное. Тем более, что опытному следователю я здесь только помеха.

В шкафу с двумя стеклянными створками, расположенном напротив кровати, битком пылились книги: Сартр, Руссо, Достоевский, Толстой, Ницше, какие-то современные новеллы и женские романы, стопка журналов Вокруг Света разных лет, накиданных без всякой периодизации.

После шкафа, у окна были прибиты две полки. На них покоились тетради, школьные или студенческие. Там же лежала черная книжка с золотыми буквами на корешке: Дневник.

Я взял его и открыл наугад страницу где-то в середине:

"Пишу тебе снова. Не хватает слов, чтобы…"

Перевернул следующую страницу:

"Чудесный день! Самый лучший на свете! Я обожаю тебя, ведь…"

Страница ближе к концу:

"Зачем ты так со мной? Неужели…"

Понятно.

Хотел было закрыть и вернуть дневник на место как неожиданно увидел запись на самой первой странице:

"Давай сыграем в любовь?"

– Что-то нашел? – поинтересовался Леха, разглядывая вытащенные из ящиков трюмо рисунки.

– Да, есть… интересное, – последовал мой задумчивый ответ, и я показал ему дневник. – Возьму на пару дней, если не возражаешь? Потом оформишь протокол повторного осмотра…

– Косяк, – поморщился Леха. – Сразу внесу все, просто руки до дневника дойдут через пару дней.

– Хорошо. Если тебе все еще интересно мое мнение, это самоубийство.

– С пулей в башке? – удивленно дернулись брови Лехи. – Что-то я не вижу ствола рядом.

– Стреляли уже после.

Думаю, на ноже отпечатки самой Хопко. Предполагаю, весь этот кошмар она сделала с собой сама, причем… с любовью. Она тем самым что-то показывала человеку в этой комнате. И он сидел вот здесь, на стуле рядом с трюмо.

– Хорошо, мы изучим эту версию, – по лицу друга было понятно, что он в замешательстве.

Мне неожиданно стало трудно дышать, затошнило. Я чуть ли не пулей выбежал на улицу.

Вдохнув свежего воздуха, я закурил, осмотрелся по сторонам.