Пути миров. Книга 3. Огни бурь

– Ай, да иди ты в задницу, – отмахнулся Лансель.

Все узники ямы умолкли. Пока они отвлеченно болтали, небо стало постепенно светлеть, звезды потускнели – приближалось утро.

Вдруг над проемом ямы возникла большая голова с густой бородой.

– Ну что, сидельцы? Как дела? – задорно спросила она.

Лансель прищурился, пытаясь точно убедиться в том, что видел. Смотрел на них не кто иной как… Ухай.

– Ничего себе, какие люди, – хлопнув в ладоши, захихикал гном. – Я уж думал, такие сюда не подходят даже помочиться.

– Не дерзи, гноме. Дела государственные отвлекали, не до вас было, – хмыкнул Ухай.

– Мне приятнее думалось, что ты погиб в сражении, – честно признался Лансель. Неформальный глава ни разу не навестил их после их задержания. Словно и не было его особо доверенных бойцов. На допросе по результатам разведки поприсутствовал, а затем пропал.

– Ой, да хватит хныкать, бабоньки, – скривился Ухай. – Вы проштрафились, и уже взрослые девочки давно, чтоб я вам слюни вытирал. Чего мне к сидельцам без толку ходить? Радовать своей рожей что ли? На вот, ловите, хлебните, – сказал здоровяк и скинул вниз мех.

Первым его подобрал гном, тут же шикнув на оживившихся соседей наемников, сделал глоток, утробно заурчал, передал Лансу. Тот приложился губами и от неожиданного аромата ему в первый момент стало дурно – он рассчитывал на обычную воду, но оказалось, что это хмельной мёд. Однако рот тут же наполнился слюнями, и в следующий миг он жадно присосался. Кажется, когда ему все же удалось оторваться, и неловкими руками передать мех Элайдже, то он уже был пьян.

На пустой желудок хмельное било в голову покрепче молота. Эльф выпил немного и передал другим сидельцам, несмотря на протесты гнома.

– Сжалься, воин Медных гор, – сурово сказал Элайджа. – Всем нам не просто.

– Спасибо тебе, кншн, добрый человек, – пробормотал заплетающимся языком гном. – Но чем обязан-ны… т-такой щедрости?

– Уже опьянел что ль, собака? Ах… я забыл – вот, держите, – Ухай сбросил кулек. Гном поднял его, сунул руку внутрь и раздал теперь уже всем по ломтю хлеба, смазанного салом.

Лансу показалось, что ничего прекраснее и вкуснее он не ел никогда. Голову закружило, захотелось улыбаться без причины. Эйфория…

– Где ж ты был раньше-то, – пробурчал, жуя, гном. – Хотя бы не жрали перед тобой как свиньи.

– Воевал, – махнул рукой Ухай. – Не всем же прохлаждаться.

– Давай к делу, – цокнул языком Гунгнир и продолжал трапезу.

– Эльвут вторую неделю лежит с лихорадкой.