Брошенная целина

Побольше бы таких, побольше, и оживёт, возможно, деревня. Не деревня конкретная, а Деревня. Деревня, как жизни уклад, строй мысли – основательный, несуетливый, созидающий. А вот полная противоположность – кукла городская. Как её? Даша. Зачем её Макс притащил? Не иначе, похвастаться! Высокомерный показушник и болтун! Бывает так, что у человека язык верно подвешен, поэтому он считается знающим и не глупым, а на деле – нахватал чего-то там по верхам, глубины-то нет.

Родители Лёхины сдали, сдали. Особенно тетя Рита постарела, да и у дяди Вани цвет лица нездоровый.

Юля со строгой морщинкой по лбу следит за мужем – имениннком, как бы не хряпнул вне очереди, а тот включил уже свое любимое «хрх», как бы драться не полез раньше времени. В соседней комнате вибрирует звонкий детский смех – двое дочек Лёхи, два пацана Лосей. У Юрки с Маринкой девочка маленькая совсем, ее сюда не взяли пока. Скоро и у Костыля прибавление, будет свой детский сад в наши дни рождения!

Беседа идёт, как камешки в воду.

– Погода, конечно, не фонтан.

– А что ты хочешь? Зима через неделю.

– Дядь Вань, что вы его родили в такую непогодь?

– А он когда замышлялся, другая была погода – февраль. О! День защитника отечества был.

– Тогда это называлось день Советской Армии…

– Надо, хрх, за армию!…

– Сиди, ты! Закусывай, горе мое.

– А тогда, если у Лёни день рождения ноль седьмого, ноль седьмого…

– Ноль семь – это июль?

– Ноль семь – это пузырь.

– Лёня! Ты делался в годовщину революции.

– Мгм, после митинга.

– У всех налито? Максик! Говори.

– Сейчас начнется речь на полчаса. Можно покурить сходить.

– Уважаемые коллеги! Надо сказать, что наше знакомство с именинником уходит корнями в далекий двадцатый век. Нам было лет по пять. Я тогда только переехал с родителями в место, называемое пустырём. Так и говорили: где живешь? – На пустыре. Однажды, наш Лёха явился туда, держа в руке прутик, которым он хотел меня нещадно отхлестать. У нас был некоторый геополитический конфликт из-за машинки.

Я, так сказать, во избежание прятался на чердаке, наблюдая, как грозный наш Алексей, одетый в шортики, между прочим, ходит кругами и меня высматривает. Смысл в том, что ему вскоре надоело, и он ушел. Но перед уходом, как бы в назидание, он этот прутик воткнул в землю. Чтоб я помнил о неминуемой расплате. А потом случилось вот что. Прутик этот прижился, зазеленел и превратился в маленькое деревцо – клён.