Брошенная целина

А надо Аришку в школу собирать, Глебку в садик… Ка-ак! Каком к верху! У меня грузовик за воротами стоял с дровами на продажу. Я цену написал на кузове, а сам ковырялся в огороде, полол малёха, поливал потом. Дело уже к вечеру, стал машину загонять, а следом во двор влетает тачка гаишная, там Рома Громов и второй такой… дрищ. Поздоровались, то сё, говорят: «А вроде как от тебя, Сергей, перегарчиком попахивает». Ясен пень, я с бодуна, вчера Тёму Карпова хоронили. Они, типа, не в курсе. Как-как!? В землю, как ещё…

Убили Тёму, не знал? Так-то.

Лёха Тетерин и убил. По синьке как ещё? Чего им делить-то было? Они там спёрли кое-чего… Чего-то. Но не у людей. И пили у Лёхи в сарае. А у Тетери отец сидел, и брат сидит, и музыка его – «Постой паровоз, да урки по зонам». А Тёма когда-то служил в МЧС, как ни крути, погоны носил, слушал попсу, шансон не любил. Лёха ему и сказал, что можешь ты, типа, нас сдать. А тот уже пьяный в хламину, и кинулся на него. Он здоровый же бык… был. Начал Тетерю придушивать, а на верстаке валялся топор… и вот. Потом пришел Тетеря ночью к Тёминой матери и говорит, что так и так, убил я Тёму, вот топор тебе, тёть Галя, делай со мной что хочешь. А тёть Галя только и говорит: «Эх вы, мальчишки-мальчишки, эх вы». Рехнулась. Ну и всё. Потом Тетерю в ментовку отвезли, её – в дурку. Ну как откуда знаю?.. Младший ихний Родя у нас покамест живёт, он и рассказал. Да как-то помещаемся. В тесноте, да не в обиде, полна горница людей. Я в гараже сплю. Там видно будет.

Дай сигарету.

Ага. Скоро, блин, придется самосад выращивать, как дед мой, Царствие Небесное. На днях комиссия заявилась, по поводу Родьки. Три бабы: Львиха из сельсовета, еще какая-то тётка и сучка легавская. Ничё такая, хоть и по форме. На каком, говорят, основании вы удерживаете малолетнего Карпова Родиона. В связи с тем, что по факту он остался сирота, то надо его в детский дом определять. Тем более, что у вас условия не соответствуют. Там эта дура полицейская всё стервозилась, брови нарисованные. Нет, надо – ты скажи по тихому, не при детях. А она ходит по дому, вещает голосиной такой официальной. И всё детдом, да детдом. Закон, да закон. Родька сообразил, видать, что к чему, и в истерику, за ногу меня обхватил, верещит. Наталья моя в слезы, Аришка тоже вся в соплях хлюпает. Львиха из сельсовета и то как-то, смотрю, рожей подергивает. Я сам-то еле сдерживаюсь, благо – трезвый, а то выбросил бы из дому всю комиссию. Так что не знаю, что теперь будет.