Саундтрек

– И что дальше?

– Она вернулась из лагеря. Вся бледная. Лицо худое и волосы такие, знаешь, я такое только в кино видел. Да и по всему ее виду создавалось впечатление, что все эти месяцы она плакала. Я подошел к ней, хотел обнять, но она шарахнулась от меня и сказала, что на этом наши отношения кончились.

Боря отвернулся – он не хотел показывать Марку боль, застывшую у него на лице.

– Брат, все наладится, – сказал Марк, положив руку на плечо Боре. – Я тебе обещаю, что Анет будет с тобой.

– Анет?

– В какой-то книжке прочитал, что Аню можно еще и так называть.

– Красиво.

– Это да. Не переживай. Все у вас будет как прежде. Мне бы только с ней поближе познакомиться. Нужно же узнать, что ей отец сказал.

– Этого она никогда не говорила, – сказал Боря. – По крайней мере я не слышал. Возможно, она говорила об этом Алене, но это не точно.

– Я спрошу у Кости. Может, он чего знает.

– Хорошо. Пришли.

Они остановились возле пятиэтажного дома, вход в подъезд которого был слабо освещен одной-единственной лампой.

– Неплохо погуляли, – сказал Марк, протянув руку. – Хоть и недолго получилось.

– Да. Было бы лучше, если бы я не говорил так много о своей жизни.

– Это все ради твоего блага, – с улыбкой сказал юноша. – И не бойся так. Никому я об этом разговоре не расскажу.

– Я не боюсь. По тебе видно, что ты надежный пацан, – и пожав руку, Боря скрылся за дверью подъезда.

Около получаса Марк добирался до дома. Открыв дверь ключами, он вошел в квартиру. Отец был уже дома.

– Здравствуй, Марк. Как твой день? – спросил Дмитрий Аркадьевич, помешивая суп.

– Привет, пап. Все хорошо, – ответил юноша.

– Будешь есть?

– Нет, спасибо. Нет настроения.

– Ты пил таблетки сегодня?

– Сегодня нет, – ответил юноша. – Не хотел портить день.

– Но они тебе, наоборот, помогают. Разве это не так?

– Да, так, но после них я стаю каким-то сонным.

– Прими таблетку, – попросил отец.

– Не хочу. Я, наверное, лучше пойду.

Юноша встал и быстрыми шагами направился в свою комнату.

Комната была наполнена тьмой. Лишь пара бликов света, исходивших с улицы, играли на обоях. Споткнувшись о какую-то коробку, Марк страшно выругался. Пнув ее в темноту, юноша рухнул на диван и, достав из кармана телефон, зажег дисплей.

На экране горели три сообщения. Двое от друзей из Питера, одно от Кости. Первым он открыл сообщение от Вани.