Хроника Свайн-Эберской войны

Итого: съедено пятнадцать и девять фунта еды и выпито сорок четыре и одна десятая пинты или пять целых пять тысячных сто двадцать пять десятитысячных галлона»[123 - Для тех, кто не понял: Барцен съел 7,212118683 килограмма разной еды и выпил 25,0603101 литра напитков.].

– Ничего себе. Это же сколько денег…

– Одна тысяча сто восемьдесят три открытки и двадцать три шнайтинга.

– Ничего себе. Это же сколько калорий.

– Шесть тысяч триста двадцать восемь килокалорий. Всё как в аптеке.

– Ну, знаете ли.

Барцен!

– Да, герр-герр генерал, – виновато сказал генерал пехоты.

– Я вынужден посадить вас под арест. До начала операции. Капитан, – обратился он к коку.

– Я пока только старший лейтенант, – ответил кок стеснительно.

– Капитаном быть хочешь?

– Да, – сказал кок и с радостью кивнул.

– Будешь давать ему всё по моему меню, я сейчас его напишу, – Гробуч сел за обеденный стол, достал блокнот и вечное перо и написал краткий список. Очень быстро.

А дольше и незачем. Меню короче некуда. – Изучайте.

– Ага, – кок принял листок и стал читать громко, чтобы генерал мог услышать: – «Каша овсяная три фунта, каша гречневая – полтора фунта, мясо – две десятых фунта, напитки: молоко – две пинты, вода – одна пинта. Примечание номер один: мясо должно быть говядиной с минимальным количеством жира, хорошо прожаренным на масле – сливочном. Примечание номер два: питание трёхразовое: в семь утра, двенадцать дня и восемь вечера».

Ясно. Итого четыре и семь десятых фунта еды и три пинты питья. Итого… тысяча пятьсот восемьдесят две килокалории.

– Это за один раз? – в полуобморочном состоянии спросил генерал пехоты.

– В день, – сказал строго Гробуч. Барцен свалился со стула на пол без чувств.

– Так. Слабонервный какой, – Гробуч подошёл к телефону внутренней связи и набрал номер капитана. – Дерман, приведи десятка два матросов. Тут одного человечка надо в карцер отнести… Без сознания… Чего так много? Это Барцен… Понял.

Ну, давай. Я его на диету сажу. Быстрей…

Минуты через две пришли матросы и отнесли генерала Барцена. Самое трудное оказалось пронести генерала через дверной проём. У Барцена каким-то безусловным рефлексом вытянулись руки в стороны, а по бокам выхода стояло две плиты на которых стояли большие кастрюли. Матросы попытались согнуть руки, но ничего не вышло. Тогда они перевернули генерала и боком пронесли его через проём.