Хроника Свайн-Эберской войны

 – Что он сказал?

– Будьте осторожней. По белодольским законам все рыбаки, ловящие рыбу в их территориальных водах, обязаны знать белодольский дальше уровня «здравствуйте-спасибо-пока-пошёл-вон». Он спросил: «что вы здесь делаете?»

– Как ему сказать: «ничего»?

– Nichego![47 - А ничего и не делаем. А твое, какое дело, борода ты чёрная? (белд.)]

– Спасибо, – он повернулся к белодольцу, уже уставшему ждать ответа. – Nichego!

– A shto u vas v rukah?[48 - А что вы держите в руках? (белд.)] – спросил тот.

– Он спрашивает: «Что у вас в руках»? – рефлекторно перевёл капитан.

Дильера прошиб пот, но, наконец, он принял решение и сказал:

– Nichego! – и оба, как по команде, выпустили трос.

После этих слов белодолец снова вернулся к капитану.

– — Vashe sudno nazivaetsa «Altair»?[49 - Ваше судно называется «Альтаир»? (белд.)]

– — Da![50 - Конечно, да! (белд.)] – ответил капитан.

– — Spasibo[51 - Огромное вам спасибо. (белд.)], – после этих слов белодолец вернулся на катер, тот быстро набрал обороты и ушёл к берегу, оставив после себя белую полосу в кильватере.

Бильер и Дильер сразу посмотрели на воду. Там уже всплыл большой воздушный пузырь и остатки жёлтой резины.

– Погиб парень, – сказал Бильер и снял свою красную вязаную шапочку.

– Разгерметизировало, – констатировал Дильер и тоже опростоволосился.

Как только «Голиаф» поднял контейнер с золотом, им загрузили трюм до отвала и «Альтаир» начал разогревать двигатели для похода домой. После похорон Гильера (они просто его помянули, потому что никто не хотел спускаться за тяжёлым скафандром на глубину, к тому же могла появится ещё один катер рыбоохраны) «Альтаир» должен был направиться на восток.

Белодолия. Триград. Тайная кафедра. 22 ро 692 года 4:00

Сонный полковник Мартынов вошёл в свой кабинет. Он еле передвигал свои ноги, сонные и не разогретые даже двумя чашками кофе по-алябски. Он взглянул на свой хронометр и сверил его с большими часами, стоявшими у стены. Хронометр опаздывал на два дня ровно, потому полковник перевёл его, посмотрел на болтающийся маятник и бросил взгляд сонных глаз на свой стол с наваленными на него разными бумагами и канцелярскими принадлежностями под висящим на стене большим портретом императора Михаила MIII Кроткого.

– Dobroe utro, polkovnik[52 - Доброе утро, полковник. (белд.)], – бодро воскликнул он, отчего полковник проснулся.