Хроника Свайн-Эберской войны

Пока всё это пройдёт, о танках узнает враг!

– Хорошо, – директор развернулся и крикнул: – позовите Унтернабена!

Через полминуты к ним подошёл высокий человек в очках, в руках у него был блокнот и карандаш.

– Слушаю, – сказал он и отдал честь Гробучу.

– Посчитай-ка, Унтернабен. Ускоренное утверждение проекта, – тот начал тут же записывать в блокноте буквы и соответствующие им цифры, – плюс, ускоренная поставка на производство, плюс производство семисот двадцати штук танков VX-12-44-55-Pn-134.

– И ещё тесты, до сорока процентов, – добавил инженер.

– Посчитал.

– Ага, – Унтернабен кивнул, – всего восемнадцать дней.

– Ну, идём смотреть готовое? – довольно спросил Курбелвелле, он чувствовал себя победителем в этой небольшой, но очень важной для себя битве.

– Нет, – ответил маршал. – Ускоряйте, как хотите. Вводите кадры, работайте хоть по двадцать семь часов в сутки, но уложитесь в полторы недели.

– Ну что ж. Унтернабен, посчитай всё это с учётом ускоренного производства.

– Всего десять дней, – кивнул Унтернабен.

– Ну, вот десять бессонных ночей мне обеспечено.

– Игра стоит свеч, – сказал Гробуч.

– Как бы зазор в ваших свечах не засорился.

– Разговорчики. Ладно, мне пора на самолёт и дальше по Рейху. Итак, с вами много времени потерял.

– Пойдёмте.

Маршал и директор вышли с полигона, до лифта они ехали молча. Курбервелле молча поставил велосипеды на место и молча отправил Гробуча к лифту. Капитана в лифте уже не было, на его месте стоял страшного вида старший лейтенант.

Небритый, с татуировкой прямо на щеке (на ней крот разрывал Земной шар на части). Как только таких берут на работу на важные военные объекты? Куда только министр военной промышленности смотрит?

Они доехали до верхнего этажа, где Гробуч и вылез. Он постучал особым образом в железную дверь, и ему открыл директор банка (полковник), маршал молча вылез из сейфа, надел очки, что всё время сжимал в руке, и вышел из банка. Он быстро добрался до леса, самое интересное, что маршала никто не остановил и даже не крикнул: «Гейнц, друг!» В лесу стоял его личный аэроплан.

За штурвалом сидел адъютант.

– Ну, как? – спросил он. – Узнали вас.

– Да, люди без совести. Уже нет никакого уважения перед маршалом. Хоть бы притворились, что не знакомы. Все поголовно! Все, до единого, понимаешь. Даже детей сюда вплели. Даже школьницы автографы брали… Жуть, – ответил маршал и залез в самолёт.

– Куда теперь? – адъютант вылез из самолета и начал заводить двигатель.