Авиатор

В конверте из плотной желтой бумаги лежали копии двух завещаний – адмирала Браге и его племянницы, то есть самой Елизаветы Браге. Лиза просмотрела их по диагонали, нахмурилась, вернулась к началу, прочла внимательно. За прошедшее время она виделась со своим частным поверенным всего один раз, сразу после госпиталя. И все, собственно, хотя Самуил Исаакович Веккер неоднократно напоминал ей о необходимости принять от него полный отчет о состоянии ее финансовых и имущественных дел. Однако все было недосуг. Вот Лиза и не знала, что кроме апартаментов на Смолянке, ей так же принадлежит мыза «Кобонский бор» – сельский двухэтажный дом постройки XVIII века на реке Кобоне, в десяти километрах на юго-восток от ее устья; пакет эмиссионных ценных бумаг товарищества «РуссоБалт», строящего автомобили, а также воздушные и морские суда; и капитал в размере двухсот тысяч золотых рублей, большей частью вложенный в государственные ценные бумаги республики Себерия и королевства Нидерланды.

* * *

Лиза фон дер Браге – а именно так на самом деле звучала ее фамилия – начала вести дневник в 11 лет, в 1910 году.

Первая тетрадь так и была озаглавлена, разумеется, задним числом – «1910–1912». Странно, но, даже будучи ребенком, она была чрезвычайно внимательна к деталям, и не столько описывала свое настроение или чувства, испытываемые по тому или иному поводу, что было бы естественно для девочки ее возраста, – сколько фиксировала события. Число, когда выпал в 1910 году первый снег, количество роз в букете, который батюшка подарил матушке на именины, и количество карат в бриллиантах, прилагавшихся к цветам. Не слишком приятные ощущения от первой менструации, и приятные – от стрельбы из дядиного револьвера, первого поцелуя – мальчика звали Сергеем, и он приходился Лизе троюродным братом, – и от первого полета на планере. Лаконично, спокойно, деловым тоном и только по существу. Почерк четкий, строчки ровные, мысли ясные.

Лиза очнулась, словно вынырнула из омута, только тогда, когда перевернула последнюю страницу.

Очнулась, огляделась удивленно. Все тот же кабинет. Знакомый стол и хрустальная пепельница, полная окурков.

«Ну, ты даешь, девушка! – подумала удивленно, обнаружив тут же на треть опустошенную бутылку коньяка. – В смысле, под такое настроение можно и дать, только, жаль, некому…»

Посмотрела на часы.

«Однако полдень! А завтракала я когда? В восемь? В девять?» – голова чуть кружилась, тянуло спину и правое бедро, и зверски хотелось есть.