Эпоха мечей: Короли в изгнании. Времена не выбирают. Время жить, время умирать

 – Как мы с Татой не замерзли? Ночью, поди, градусов пятнадцать-шестнадцать было!»

Он посидел немного, покуривая, потом посмотрел на часы – было 7:20 утра, пожал плечами и, встав с кровати, неспешно пошел к себе, раздумывая о том, будет или не будет у них, в свете ночных происшествий, традиционная «семейная» трапеза, в данном случае завтрак? И что ему делать, если нет? В том смысле, что удобно ли заявиться на «господскую» половину в поисках «хлеба и питья насущных»?

Раздумывая об этом, он миновал пост охраны, поднялся наверх, заглянул в уборную – отлить и лицо сполоснуть – и, так ничего и не решив, вернулся в свою ком-нату.

Но, как оказалось, приключения, начавшиеся еще ночью, отнюдь не закончились. Он только собрался пойти принять душ, переодеться и побриться, а там, глядишь, и вопросы с завтраком как-нибудь прояснятся, когда в дверь вежливо постучали.

– Войдите, – предложил Кержак, оборачиваясь к начавшей открываться двери.

За нею в коридоре обнаружились давешние ночные гости.

Мужчины. Все трое. Руки у них были заняты, потому что в руках гости держали массу разнообразных вещей: кофейник, чашки, какие-то кувшинчики, сделанные из желтоватого поделочного камня, хрустальные стаканы и что-то еще.

«Ну что же, – решил Кержак. – Похвально. Пришли знакомиться не с пустыми руками».

– Мы не знакомы, – словно читая его мысли, сказал тот, что постарше. – Разрешите представиться, Йёю.

Это был высокий представительный мужчина, но не грузный, а, наоборот, поджарый, подтянутый.

Кожа у него, как и у его спутников, была смуглая, и до того, как он начал седеть, Йёю был жгучим брюнетом. Эдакий француз или итальянец, но из южных, разумеется.

– Йёю, – сказал гость.

– Йёю? – удивленно переспросил Кержак.

– Да, просто Йёю, – подтвердил тот. – Но, если вы предложите какой-нибудь аналог в русском языке, я возражать не стану.

У Йёю был красивый «бархатный» голос – баритональный бас – и интересное лицо, а глаза его были внимательны и выдавали наличие недюжинного интеллекта.

«Непростой дядя, – отметил про себя Кержак. – И сколько же раз мне еще придется употреблять это поганое словечко ”непростой”?»

– Да нет, отчего же! – якобы смутился Кержак. – Йёю. Это я могу запомнить. Ну а я, стало быть, Игорь.

– Очень приятно, Игорь, – склонил голову Йёю. Жест был вроде бы знакомый, естественный, но выполнен как-то не так. Не по-человечески.

– Мы подумали, что вы не спите уже, и решили зайти.