Хищник

Сначала Дарье пришло на ум прокатиться на двухтактном автожире инженера Пирожкова. Идея дорого стоила, но прогулка вышла так себе: ветер усилился, и качало немилосердно. Кроме того, хрупкая конструкция автожира, сколоченная – ну пусть не сколоченная, а собранная на винтах и шурупах, – из тонких дубовых планок и алюминиевых уголков, стенала и трещала на все возможные и невозможные голоса.

«Этот плач у нас песней зовется, – констатировала измученная „прогулкой“ Дарья, когда сходила на твердую землю. – Но… Рожденный ползать… летать не должен!»

– Я требую продолжения праздника! – безапелляционно заявила она, и следующие полчаса Кирилл Иванович неторопливо отпаивал ее водкой в заведении господина Смургина.

Кто таков этот Смургин и отчего его кабак не имел собственного имени, а назывался по фамилии хозяина, Дарья не разобралась. Но две граненые рюмки хреновухи ядреной и кусок холодца из телятины вернули ей бодрость и ясность мысли. Так что следующие два часа она прогуливала своего кавалера по Коломенскому пассажу, покупая «от смятения чувств» все подряд, в том числе и такое – плетку семихвостку, например, или длинный янтарный мундштук для папирос, – что и не подумала бы купить в иное время при других обстоятельствах. Но Кирилла Ивановича тем не менее удивить не удалось. «Лось» исправно оплачивал этот приступ расточительности, но от комментариев воздерживался, и все еще улыбался, как ни в чем не бывало.

– Скажите прямо, – спросила тогда Дарья, – вы хотите иметь меня связанной?

– Я хочу вас иметь, – ответил Кирилл Иванович с мягкой улыбкой на изящно очерченных губах.

 – А будете ли вы связаны, Дарья Дмитриевна, в цепях или в колодках, вопрос второстепенный. Где-то так.

«Так! – усмехнулась она мысленно, вполне оценив его откровенность. – И только так!»

– В Петропавловский собор! – приказала она удачно подвернувшемуся на пути извозчику, и, стравив пар, локомобиль мягко отошел от тротуара, набрав скорость лишь в потоке машин на Сенной площади.

Грета Ворм

Блондинка чудила, однако дурой не выглядела. Вела себя раскованно и в то же время осмотрительно, что подразумевало игру на публику или как минимум наличие двойного дна.

«Смела и эксцентрична, – отметила Грета, наблюдая за „полетом шмеля“. – И в воздухе, похоже, не в первый раз».

Правда, по милости этой дамочки пришлось едва ли не полчаса торчать на верхнем балконе здания аэровокзала, но нет худа без добра.