Командарм

Впрочем, за редким исключением, ничего ценного в разноязыких документах, с которыми работал Кравцов, пока не нашлось. Так, ерунда всякая: ведомости отделов снабжения, запросы на перевозку грузов, какие-то унылые обзоры нелегальной деятельности на «занятой союзниками территории». Одним словом, рутина. Но именно за то, чтобы составить реестр этих бесполезных на данный момент сведений, Кравцову, аттестованному на такой случай «комбригом», – и где, спрашивается, в Региступре? – полагалось денежное, вещевое и пищевое довольствие.

Причем последнее и стало для него самым важным в мире стремительно обесценивающихся денег.

Кравцов включил свет, отпер сейф, достал гроссбух составляемой им ведомости и, присев к столу, взялся сворачивать самокрутку. Пока пальцы автоматически ловчили с шероховатой газетной бумагой и щепотью турецкого табака, взгляд Максима Давыдовича лениво скользил по выставленным вдоль противоположной стены снарядным ящикам с документами. «Пейзаж» за девять дней стал почти родным, рисунок стенок – с содранной или выцветшей краской, буквами и номерами, случайными сколами и трещинами – узнаваем, едва ли не как собственное лицо в зеркале, но сегодня глаз споткнулся об явное нарушение рутины.

Ящики кто-то трогал. Их переставляли, хотя и попытались сохранить прежний порядок. И сохранили, но… тут и там линии несколько сместились относительно друг друга, и, кроме того, один из ящиков, как показалось, самым бесхитростным образом заменили на другой. Вроде бы и похожи, но нет, не то. Не совсем то.

«Что же такое лежало в этом ящике?» – но это вопрос в пустоту. Безадресный и безответный. Не знает Кравцов, кому его задать, а значит, и ответ получить не от кого.

Обнаружив диверсию, Макс, однако, не вскочил со стула и не бросился в нервическом нетерпении осматривать ящики через лупу, и кричать «караул!» тоже не стал. Бесполезно и неконструктивно. Все, что могло произойти, случилось. Ори, не ори, делу не поможешь. Но подумать есть о чем.

Кравцов закурил и только хотел просмотреть в поисках намеков на возможный ответ краткую опись «имущества», врученную ему вместе с ящиками, как в дверь постучали.

Не настойчиво, но уверенно. И скорее дружески, чем наоборот. Во всяком случае, так оценил этот весьма «своевременный» стук Кравцов.

– Войдите! – предложил он ровным голосом, лишь немного подняв тон, чтобы услышали в коридоре.

Дверь отворилась. На пороге стоял Семенов.

– Не помешаю?

– Не думаю, – встал из-за стола Кравцов. – Входи.