Небесный капитан

Во всяком случае, пока.

– Завтра, – предложила Лиза.

– На завтрак?

– Я встаю рано.

– Я тоже. Семь утра вас устроит?

– Да, спасибо! – приняла приглашение Лиза. – Каша будет?

У Штоберля была отличная кухарка и готовила она практически все, что никогда не подадут в роскошном ресторане.

– Овсянка подойдет? – Штоберль был сама вежливость. – С изюмом и медом. Молоко, белый хлеб… Что-то еще?

– Разумеется! – удивилась Лиза скудости воображения некоторых мужчин.

 – Сливочное масло, кайса…

– Кайса? – переспросил полковник.

– Курага, – перевела Лиза. – Жирный сыр, яйца и какие-нибудь сдобные булочки.

– Бриоши или творожное печенье? – деловито поинтересовался ничуть не удивленный Штоберль. – Могу предложить также грецкие орехи.

– Остановимся на бриошах, – решила Лиза. – Орехи само собой. И кофе. Много кофе.

– Договорились. В семь утра!

– В семь, – подтвердила Лиза.

– Тогда до встречи!

– До свидания, полковник!

Она положила трубку и, пыхнув сигарой, открыла дверцу правой тумбы письменного стола. В декабре 1931 года, когда Лиза впервые оказалась в этом доме, ее, прежде всего, интересовал научный архив Тюрдеева. Им она тогда и занялась. Документов было много, и все, что не успела прочесть в немногие дни перед возвращением в Шлиссельбург, Лиза прихватила с собой. Собственно, она забрала домой практически весь архив Кассио Морамарко и Леонтия Тюрдеева и вдумчиво изучала его затем, вплоть до начала войны.

Однако ни до чего, кроме архива, руки тогда так и не дошли. Лиза не добралась даже до личных бумаг Леонтия, не говоря уже о прочем. Оттого и о завещании доктора она впервые узнала от Штоберля, хотя в доме наверняка хранилась копия этого важного документа. И вот теперь настала очередь правой тумбы стола.

За украшенной инкрустациями дверцей, как и следовало ожидать, находились три выдвижных ящика.

«Ну что ж! Когда-то этим все равно следовало заняться!»

Лиза начала с нижнего ящика, и оказалось, что здесь находится настоящее сокровище. В ящике лежали папки и альбомы с личными фотографиями Леонтия Тюрдеева, которые Лизе были совершенно не интересны, кроме одной. Той, в которой находились ее собственные фото.