Все началось со смерти

Я осматриваюсь и осторожно поднимаюсь со стула. Он предательски скрипит, и темнота поглощает этот жалобный звук. Медленно ступаю по деревянному полу, выставив вперёд руки, чтобы ни налететь на что-то. Сжимаю и разжимаю пальцы, хочу потрогать мрак, который совершенно непроницаем и кажется густым. Я уже почти дохожу до двери, берусь за холодную металлическую ручку, опускаю и дергаю на себя, но дверь не поддаётся.

Снова и снова борюсь с наваждением, желая выйти из помещения, но все тщетно. Дверь заперта снаружи.

Но кем, если я сегодня весь день один? Вздрагиваю от резкого холода, который проходит по позвоночнику. У меня четкое ощущение, что сзади кто-то стоит, я чувствую присутствие. Резко разворачиваюсь, но передо мной чернота. Я цепляюсь взглядом за полоску света у стола, единственное белое в чёрном. Стучу в дверь, зову на помощь, но мне отвечает тишина, абсолютная и жестокая.

Пробираюсь обратно к столу и мои тонкие пальцы нащупывают обшивку гроба. Это привычная вещь, с которой я нахожусь рядом двадцать четыре часа в сутки, но сейчас в ужасе делаю шаг назад.

Оказавшись запертым во мраке, понимаю, что осознаю себя слишком тонко. Дыхание, стук сердца, шаги. Тело двигается, повинуясь импульсам. Мозг руководит им как марионеткой или все же душа…

Будучи интровертом, чаще желаю одиночества, но сейчас оно как никогда доставляет дискомфорт. Обычно за этим должны следовать голоса, панические атаки и галлюцинации. Значит, так видят мир слепые, бродят по нему, выставив вперёд руки.

Слух обостряется настолько, что собственное дыхание оглушает.

Слышу резкий скрип, но это не стул, что-то иное. Оборачиваюсь, нащупываю крышку гроба, она открыта. Пытаюсь закрыть ее, но не поддаётся, ей что-то мешает. От мысли потрогать содержимое, сводит желудок. Медленно опускаю руку и уже готов к тому, что нащупаю чьё – то тело, резко ее одергиваю. Кружится голова. Кто-то шутит надо мной, специально выключил свет и где-то стоит скрытая камера.

– Эй! Я знаю, что вы здесь.

Откройте! – Кричу в пустоту, и голос тонет в чёрных полотнах. – Серьезно, это уже не смешно!

Я дохожу до стола и касаюсь пальцами невидимого лучика, спасительной белой полосы. Подхожу ближе к окну, и она протыкает меня, вонзается в нагрудный карман рубашки. Слышу шорох у двери, затем громкий стук, вскрикиваю и падаю на пол, закрывая руками голову. Сердце бешено случиться, дыхание рваное. Мои страхи летают вокруг как вороны, почуявшие скорую смерть. Смерть.