Икра будущего

Вот если бы я подарил Алисе корзинку с патронами, или параплан, или настоящие антибиотики, я читал, что антибиотики помогают практически от всех болезней, но теперь их не найти, вот это было бы настоящим подарком. А так…

– Значит, Рыбинск, ты – третий. Значит, мы на самом деле отправляемся на спасение мира? Правду мне Прыщельга рассказал?

– Вроде того, – подтвердил я.

– Да, правда, – сказал Егор. – Идем спасать. Я и Егор. И ты.

– И я? – Алиса как-то не обрадовалась. – Ну да, конечно, как без меня.

Чувствую только, что хорошим ничем это не закончится. Вот когда в прошлый раз наш Рыбец отправился в поход – и всего-то ничего – за невестой, трупы валились направо-налево. А теперь мы идем спасать мир. Трупы взгромоздятся до небес. Бедный мир. Он так противится своему спасению, всеми копытами упирается, но ничего, наш могучий Дэв его все равно спасет. Ухватит покрепче за жабры – раз – и спас. Аж искры из глаз!

Егор поглядел на меня – что я скажу на эти издевательства? А что мне сказать было, привыкай, дружок, это Алиса.

– Вы, кстати, до сих пор не рассказали – в какую сторону спасать-то будем? – спросила Алиса. – Держите меня в неведенье, начинаю подозревать нехорошее… Егор, ты случаем не расчленитель?

– Нет вроде бы… – серьезно ответил Егор. – Но если ты хочешь…

– Спасибо, не надо. А вообще… Вообще мне лень спорить. Спасать так спасать. Не одной же оставаться. Серебряная собака – это само собой… Слушайте, вы на самом деле во все это верите? Нет, Рыбинск может не отвечать, я знаю, что он ответит.

А ты, Егор? И ты во все это веришь?

Спросила Алиса.

– Да, – ответил Егор. – Мне отец рассказывал, он верил. И Дэв верит. И я…

– В большую красную кнопку?

– Да, верю. В большую красную.

– Ладно, уродцы, убедили.

Алиса сунула руку за пазуху, достала скомканный лист гладкой бумаги.

– Редкая книга, – сказала она. – Хотя я пару раз ее все-таки видела… «Памятные места Москвы», Егор притащил. Все памятники, все красивые здания, достопримечательности… Вот и наша собака.

Алиса сунула мне листок, я расправил, посветил.

Собака. Та самая. На пьедестале, возвышается над окрестом. Люди вокруг ходят, а у подножья цветы синенькие.

– Памятник знаменитой собаке, – сказала Алиса. – Тот самый. Правда, Прыщельга?

– Правда-правда, – сказал Егор. – Я помню…

– Точно тот? – спросил я.

Внешне похожа, но кто его знает? Может, их несколько ставили, на каждой стороне города.