Бог калибра 58

– Двигайте! – Рябой тряс своей винтовкой. – Двигайте, зря мы, что ли, сюда вас тащили?! Лезьте, один все равно останется!

Плешак упал на колени. Тоже понял. Понял, что пробил урочный час, что стрелки сошлись.

Негодяи принялись хохотать. Плешак ползал на коленях, обещал показать тайные места, обещал научить на лягушек охотиться…

– Вперед! – заорал Молодой.

Плешак трясся и первым идти не хотел, падшие принялись щелкать затворами, и первым полез я.

Через лаз пробрался легко, протиснулся в расковырянный бетон и оказался в проходе.

Небольшой туннель. Низкий потолок, две лестницы, направо-налево, света много. И с той стороны, и из пролома.

– Поторапливайтесь! – крикнули снаружи.

Тут же мне в шею задышал Плешак.

– Давай направо! – зашептал он. – По лестнице…

– Бесполезно. Сунемся туда – пристрелят сразу.

– И что же?! – плаксиво спросил Плешак.

– Надо вперед. Это единственный шанс.

– Знаю, – Плешак всхлипнул. – Это единственный… Знаю, знаю. Я слышал про такие места, еще раньше.

Тут живет кто-то…

Погань тут живет, я был в этом больше чем уверен.

– Она всегда только одного жрет, – сообщил Плешак. – Такие повадки… Давай, шагай.

Лягушечник кивнул в сторону света.

– Почему я?

– А почему я?! Я старый, у меня нога болит…

Ладно. Он старый. И нога. И еще.

Я вспомнил тропарь, защищающий от зла. Обычно я его ночью читал, ну, если вдруг что-то пойдет не так, закопаться не успеешь, то можно его почитать. Помогает.

Прочитал и сейчас. Вслух, но негромко. Плешак смотрел сначала с удивлением, потом стал слова повторять.

Я закончил и двинулся по переходу. Обычными шагами, спокойными. Плешак за мной. Не отставал, прилип, стучал за спиной зубами, привизгивал. Как крысеныш. А еще меня щенком называли.

Переход. На стене красная стрелка. Тихо. Обычно я неплохо чую опасность, не как Папа, конечно, но все-таки. А здесь…

Ничего. Просто туннель. Чистый, никакой травы. Пол…

Под ботинками захрустело. Как горох сухой. Я остановился и поглядел вниз.

Сначала так и подумал – горох, потом пригляделся.

Зубы. Человеческие. И передние, и коренные. Много, весь пол усыпан. Блестят. И не пройти никак, только по зубам.

Плешак всхлипнул.

– Эй, Дэв, – позвал он. – Дэв, оглянись!

Я не оглянулся. Оглядываться в таких местах нельзя, это же известно.

– Кто тебе имя такое придумал, а? Дурацкое… Знаешь, что оно означает? Злой дух, вот что. Повелитель огня. Ты вот взял бы…

Я шагал дальше, зубы продолжали хрустеть.