Мертвецы не танцуют

Воняет, как Паша…

Кто такой Паша, я не стал спрашивать.

– Не выжил.

Это сразу видно. Распухшее туловище, поломанные ноги, ботинки… Странные, я таких не видел – будто с когтями железными.

– Надо перевернуть. Карманы спереди, ща блевану…

Курок выразительно плюнул.

Я огляделся, отыскал палку, уперся в трупий бок, навалился. Перевернул.

Курок облизнулся.

– Это же… – Курок ухмыльнулся. – Это… шахтер… Самый настоящий! На когти его погляди! Не, я прыгну в люк, дайте люк…

Когти.

Руки.

Пальцы срослись, и ладони заканчивались длинными черными когтями, каждая рука – коготь. Лицо тоже, рыло, забранное резиновой маской с выпуклыми фиолетовыми очками, глаз не видно. Да и не хотел я видеть эти глаза, и это лицо, с меня и рук вполне хватило.

Интересно, как они под землей ориентируются?

Папа фыркнул, шахтер ему не понравился.

Каска. Оранжевая, стертая, исцарапанная. На месте этого подземельника я бы все ценное в каске хранил – самое надежное место. Сбил каску.

Наружу вывалилась круглая штука, похожая на часы, только без стрелок, и без стекла, и чуть выпуклая.

– Ладно, не все горилле колокольчик…

Курок опустился на колени, принялся шарить по карманам, мурлыкать. В карманах шахтера ничего не находилось, Курок мурлыкал все рассерженнее, потом радостно вскрикнул, извлек коробочку. Красную и плоскую.

Открыл.

Внутри лежали длинные капсулы, прежде чем я успел что-то сказать, Курок уже закинул в рот две штуки. И проглотил.

– Ты чего?!

– А, – отмахнулся Курок, – вряд ли отрава.

Он закрыл глаза, прислушался ко внутренним ощущениям.

– Ничего, – сказал Курок. – Наверное, от глистов. Хочешь?

Он протянул мне пилюли.

– Нет, в другой раз.

– Как знаешь, – Курок спрятал коробку в карман.

И продолжил ковыряться в шахтерских карманах. Следующей вещью был еще один блестящий кругляк, Курок потянулся к нему, пришлось его по рукам – а вдруг это шахтерская граната? Или еще чего хуже.

– Чего…

Я пнул кругляк.

Ничего. Не зажужжало. Раньше встречались поганые и гадские штуки, уж не знаю, кто их делал, ножики, допустим. Берешь такой ножик, он красивый, золотистый, достаешь лезвие – и тут раз – бритвы в разные стороны – и пальцев нет уже. Или шар. Блестящий, полированный, смотреться можно, легкий. Тронешь шар – а в стороны иглы отравленные. Кто такой пакости наделал?

Я снял с пояса секиру, подцепил кругляк, отшвырнул в кусты.

– Ну его, – сказал я.