Голубая луна

Тем не менее Герда от боли чуть не взвыла, упала на плечо, оставив засапожник в животе поверженного врага, и оказалась безоружная лицом к лицу со взбесившейся женщиной, чьего мужа или брата – ну, не отца же, в самом деле – она чуть было не оседлала. У горянки ятаган, и ударь она им вместо ноги, дело обернулось бы худо, а у Герды лишь ее короткая наваха и сломанные ребра. Тем не менее ей хватило самообладания, сил и ловкости, чтобы уклониться от первого удара, поднырнуть под второй, и в следующее мгновение ее нож вошел женщине в горло.

И в этот момент с Гердой случилось странное. Она почувствовала жар, словно в лицо ей пахнуло из разверстой хлебной печи, и жар этот «омыл» ее всю, разом сжигая усталость, боль и растерянность.

Сердце ударило в грудь, кровь вскипела, и Герда почувствовала непреодолимую жажду убивать. Следующие полчаса она этим, собственно, и занималась. Сначала с ятаганом, потом с коротким копьем, которое достала из мертвой руки убитого ею воина, а потом с чьей-то саблей, которая была для нее тяжеловата, но в азарте боя Герда этого даже не заметила.

Она металась между камней, атаковала, не задумываясь о силе противника, парировала удары, рычала и орала непристойности, падала и поднималась, и снова раз за разом вступала в бой. Кровь заливала ее с головы до ног, стекала по лицу, засыхала коркой на разбитых губах, но ей все было нипочем, и ничто, казалось, не сможет ее остановить.

А потом все неожиданно закончилось, и она нашла себя стоящей среди трупов и все еще живых, но агонизирующих врагов, с окровавленной саблей в одной руке и ятаганом в другой.

В паре шагов от нее стоял согнувшийся вдвое Нурен, но он, похоже, не был ранен. Просто устал и пытался отдышаться.

– Живая? – окликнул ее Юэль. – Ну и горазда же ты драться, Аниз! Просто бешеная сука, не прими за оскорбление!

«Оскорбляться? – рассеянно подумала Герда, осматривая поле боя. – Еще не хватало!»

– Сам-то как? – спросила, выглядывая остальных участников экспедиции. Кто-то был на ногах, а кто-то, увы, нет.

Слуга Нурена, например, и Карл Борг. А Тильда была ранена и пыталась зажать рукой рану на плече.

– Подранен слегка, – поморщился старшина, отвечая на вопрос Герды. – Стрелой, выблядки, в спину кинули. Ты, поди, тоже не без дырок. Вся в крови…

Но «дырок» на теле Герды не оказалось. Ребра были сломаны, ушибов столько, что и не сосчитать. Все тело, наверное, один большой синяк. И болело все тоже не по-детски, но при всем при том Герда ощущала удивительный подъем.