Охотник на ведьм

Санне хотелось сказать ему что-нибудь утешительное, но ничего не получалось. Все это уже было сказано. Расстояние до заднего сиденья показалось большим, чем световой год.

Мимо пронесся полуприцеп, и поток воздуха от массивной машины обдул «Ауди». Снег падал на асфальт, сбивался в бешеные вихри. И тут Санна увидела, как в зеркало заднего вида забил яркий свет.

22

Виски обжег ему горло, но не парализовал. Недостаточно. Женщина в форме за рулем машины не сводила глаз с дороги. Роджер почувствовал, как кровь закипает в его жилах, а потом резко отступает, от чего кончики пальцев замерзают.

Однообразный лесной пейзаж, проносящийся за окном, абсолютная скука заснеженных хвойных деревьев вызывали у него тошноту. Он сгорал от желания принять предложение своего водителя и попросить ее остановиться. Ему хотелось броситься в лес, нырнуть между деревьями, как водоплавающая птица ныряет в заросший сорняками пруд. Ему хотелось исчезнуть в этой невзрачной трясине, прижаться к земле, зарыться в снег, впасть в спячку, как медведь, не думая о предстоящей весне.

Это его вина. Это он убил Марию. Эта мысль высвободила что-то внутри него. Он ощутил, как слезы текут по его щекам, а губы кривятся в безутешном рыдании. Он получил все, чего когда-либо хотел: литературный успех и красавицу жену, ожидающую его в большом доме на берегу. Но теперь все это казалось лишенным смысла, как будто он жил и писал только для Марии, переживал ее чувства, видел себя с ее точки зрения. Восхищался собой в том, что восхищало Марию.

А теперь она ушла. Навсегда.

Любил ли он ее? Может быть. По крайней мере, по-своему. Он был готов сделать все, чтобы она ни в чем не нуждалась. Была ли это любовь, или Роджер просто хотел содержать свой аквариум в чистоте, а рыбок сытыми? Он не знал точного ответа, и это заставляло его чувствовать удушающую вину. А теперь уже слишком поздно было это выяснять, потерянное счастье навсегда озолотит эти воспоминания.

Мимо них проехал большой грузовик. Машина раскачивалась, автоматические дворники на секунду махнули, как руки на рок-концерте.

Машине всего шесть недель. Почти новая. Каждая деталь, вплоть до аксессуаров и кожаной обивки, была тщательно подобрана в прошлом году. Но она уже не пахнет чем-то новым. Она пахнет смертью. Словно гроб, который тянут триста сорок лошадей.

– Выключи их, черт побери!

– Что? – спросил Роджер, шмыгнув носом, и поднес бутылку к губам.

Шеф полиции бросила взгляд в зеркало заднего вида.